Пять лет назад после распада Советского Союза в многочисленных прогнозах будущего развития республик Закавказья преобладала точка зрения, что интересам России более соответствовал бы курс последних на расширение связей со светской и демократической Турцией, чем с экстремистским и фундаменталистским Ираном. По прошествии пяти лет взгляды на роль Турции и Ирана в Закавказье претерпели кардинальные изменения. В настоящее время куда более распространенным является мнение, что именно Турция, а не Иран является главной угрозой для российских интересов в государствах этого региона.
С одной стороны, пересмотр позиций связан с тем, что Иран в отношениях с Азербайджаном, Арменией, Грузией, а также с самой Россией проводил достаточно взвешенную и прагматичную политику, отказавшись, по крайней мере в настоящий момент, от воплощения в жизнь экстремистских лозунгов времен исламской революции. С другой стороны, рост напряженности во взаимоотношениях России с НАТО по вопросу его расширения на восток оказывает влияние и на отношение к Турции, являющейся самым восточным членом этой организации. Отдельные высказывания представителей турецкой правящей элиты также усиливают недоверие к этой стране, хотя практические действия турецких властей вряд ли можно рассматривать как явно антироссийские. Достаточно вспомнить ситуацию во время чеченской войны. Общественное мнение в Турции, где проживает значительная чеченская диаспора, в целом, сочувствовало чеченской стороне, которой оказывалась моральная и материальная поддержка. Но в то же самое время власти и органы безопасности страны приняли энергичные и эффективные меры по освобождению захваченного террористами судна в начале 1996 г.
Представляется, что на взгляды России на Турцию и Иран и их политику в Закавказье немалое влияние оказывает историческая память. Ведь именно Закавказье на протяжении десятилетий
было ареной военного противостояния России с данными государствами. Как не парадоксально это звучит, само появление на карте мира независимых Армении и Азербайджана стало возможным благодаря тому, что в свое время их территории были завоеваны царской Россией. Политика Турции в отношении курдского освободительного движения или ситуация в иранском Азербайджане наглядно свидетельствуют о том, что без присоединения территорий нынешних Армении и Азербайджана в прошлом веке к России они продолжали бы оставаться под властью своих южных: соседей, а территория Грузии была бы весьма урезана по сравнению с сегодняшней. При этом, противостояние с Ираном закончилось в 30-х годах прошлого века, а последнее вооруженное столкновение с Турцией в районе Кавказа имело место уже в XX веке: во время первой мировой войны. Поэтому, на наш взгляд, отношение к Турции, как к потенциальному противнику на Кавказе, оказалось намного более живучим.
Та же тенденция прослеживается и в самих закавказских странах. Чрезвычайно слабое развитие армяно-турецких связей: между двумя странами отсутствуют дипломатические отношения, а объем взаимной торговли остается крайне незначительным, связано в первую очередь не с явно проазербайджанской позицией- Турции в конфликте вокруг Нагорного Карабаха (дружественная Армении Франция официально также выступает за территориальную целостность Азербайджана), а обусловлено прежде всего памятью о геноциде 1915 г. Грузия же, войны которой с ее южными соседями давно стали достоянием истории, поддерживает дружеские отношения и с Ираном, и с Турцией, хотя регулярное морское сообщение между Сухуми и Трабзоном является одним из основных источников поддержки абхазских сепаратистов.
Пять лет, прошедших после обретения странами Закавказья независимости, показали, что опасения, что Турция или Иран займут в системе их отношений место, принадлежавшее России, оказались преувеличенными. Даже в 1992—1993 гг., когда Азербайджан и Грузия отказались от вступления в СНГ, ни Турция, ни Иран не предприняли действий в отношении этих стран, которые могли бы рассматриваться Россией в качестве враждебных. В частности, в разгар боев в Нагорном Карабахе Турция ограничилась резкими заявлениями и командированием в Азербайджан небольшой группы отставных офицеров, которые никак не повлияли на исход войны. Понадобилась всего пара лет, чтобы закавказские государства убедились, что реальное влияние России на ситуацию в «горячих точках» региона значительно сильнее, чем их южных соседей. Осознание этого привело в 1993 г. Азербайджан и Грузию к вступлению в СНГ. Однако абхазский и карабахский конфликты, посредническая деятельность в которых стала важнейшим фактором, определяющие роль России на Кавказе, столь же далеки от разрешения, как и три года назад. Думается, что окончание войны в Чечне, приведшее к отсрочке определения ее окончательного статуса на пять лет, объективно подталкивает руководство Абхазии и Нагорного Карабаха к занятию более жесткой позиции на переговорах о мирном урегулировании. Бесконечное продление статус-кво подрывает доверие закавказских стран к возможностям России влиять на ситуацию и может ослабить ее позиции в регионе.
В первую очередь это относится к российско-грузинским отношениям, многие аспекты которых напрямую связаны с перспективами урегулирования положения в Абхазии. Так, хорошо известна официальная позиция Тбилиси, что ратификация российско-грузинского соглашения о военных базах от сентября 1995 г. возможна только после восстановления территориальной целостности страны. Проявившееся в 1996 г. недовольство Грузии деятельностью России (нежелание продлевать миссию ее миротворческих сил в Абхазии и попытки играть более самостоятельную роль в охране границы с Турцией), хотя и не имело реальных результатов является опасным симптомом.
Без появления хотя бы первых подвижек в сторону урегулирования карабахского конфликта нереально рассчитывать и на упрочение позиций России в Азербайджане. В настоящее время эта республика является единственной страной Закавказья, где нет российских войск, а предложения российской стороны о совместной, охране границы были отвергнуты Азербайджаном. Заключенное в мае 1996 г. соглашение предусматривает лишь координацию в борьбе с терроризмом, нелегальной миграцией и контрабандой наркотиков.В то же время, возможность военного присутствия в Азербайджане третьих стран выглядит нереальной. Появление турецких войск возможно лишь в случае вступления страны в НАТО, вопрос о котором не стоит даже в отдаленной перспективе. Еще более иллюзорным представляется образование какого-либо военного союза с Ираном.
Вместе с тем, фактическая самостоятельность Нагорного Карабаха и одобрение Арменией российской позиции по этому вопросу является одной из важнейших причин продолжения российско-армянского сотрудничества в военной области. Российские военные базы в стране рассчитаны на 25 лет, проводятся совместные военные учения, осуществляется совместная охрана границы, финансируемая сторонами в соотношении 50:50%, а Армения является единственной страной СНГ, с которой Россия имеет общую систему противовоздушной обороны.
Даже при неблагоприятном для России варианте развития событий в Абхазии и Нагорном Карабахе трудно предположить, что это приведет к усилению в странах региона позиций Турции или Ирана. Попытки последних участвовать в решении этих проблем оказались малоэффективными. Куда большей представляется возможность обращения стран региона за помощью к более влиятельным странам Запада. События 90-х годов показали, что применительно к Закавказью правильно говорить не о треугольнике сил: Россия — Турция — Иран, а о четырехугольнике (включая Запад) или даже пятиугольнике (ЕС и США). Влияние Запада на те или иные действия стран Закавказья оказалось сильнее, чем их южных соседей. Так, нынешнее ухудшение азербайджано-иранских отношений во многом связано с отказом Азербайджана под нажимом США от намерения передать часть своей доли в акциях нефтяного консорциума (АЮС) Ирану. Кстати, последствия этого шага опровергли широко распространенный в недавнем прошлом тезис о неизбежности противостояния исламской и христианской цивилизаций. Отношения фундаменталистского Ирана с христианскими Арменией и Грузией развиваются в данное время лучше, чем с мусульманским Азербайджаном.
Развитие отношений стран Закавказья с Западом набирает обороты. В 1994 г. они присоединились к программе НАТО «Партнерство во имя мира». В мая 1996 были заключены соглашения Азербайджана, Армении и Грузии о партнерстве и сотрудничестве с ЕС. В октябре того же года подписаны более конкретные соглашения Азербайджана и Грузии с ЕС (заключение соглашения с Арменией временно отложено из-за разгона демонстраций оппозиции, оспаривавшей результаты выборов), охватывающие вопросы торговли, интеллектуальной собственности и таможенной защиты3. Армения и Грузия имеют специальный гостевой статус при Совете Европы и подали заявки о вступлении и включении в эту организацию.
Попытки Азербайджана развивать торгово-экономические связи с мусульманским миром помимо его южных соседей оказались малоэффективными. Хотя он присоединился к организации Исламская конференция еще в период пребывания в составе СССР, лишь в 1996 г. была достигнута договоренность о предоставлении ему кредитов со стороны Исламского банка развития, при этом первые 2 млн. долл. должны быть выданы на строительство здания представительства этого банка в стране4. Практически никаких преимуществ не дает Азербайджану и участие наряду со странами Центральной Азии в Организации экономического сотрудничества (ЕСО). Это объединение, действующее с 1964 г. и первоначально охватывавшее Иран, Пакистан и Турцию, за тридцать с лишним лет своего существования достигло куда более скромных результатов, чем большинство интеграционных группировок развивающегося мира. Единственным реализованным совместным проектом уже много лет остается фабрика по производству банкнот. Планы расширения взаимных хозяйственных связей, начиная от проектов либерализации торговли и кончая строительством региональных транспортных сетей, стоящие на повестке дня сегодня, обсуждались еще в начале 70-х годов, но не были воплощены в жизнь. Ситуация в ЕСО намного более сложна, чем 20 лет тому назад, а два ее члена — Афганистан и Таджикистан — живут в условиях гражданской войны. Поэтому появляющиеся достаточно часто проекты альтернативных транспортных путей для выхода продукции из Закавказья и Центральной Азии в обход России через территорию стран ЭКО еще долгое время не смогут быть воплощены в жизнь. Таким образом, конкуренция торгово-экономическим интересам России в странах Закавказья видится более реальной с западной, а не с южной стороны.
Сказанное выше не означает, что Турция и Иран не используют возможностей, открывшихся на рынках стран региона после распада СССР и разрыва хозяйственных связей между его бывшими республиками. Турция заинтересована прежде всего в расширении продаж на рынках закавказских государств и получении оттуда сырья и топлива. Не случайно Турция отстаивала «южный маршрут» транспортировки азербайджанской нефти через Грузию и была готова полностью взять на себя финансирование строительства трубопровода. Еще более настойчиво она борется за возможность использования- своей территории для поставок нефти, добываемой АЮС, на средиземноморское побережье. Реализация подобного проекта способна серьезно повредить интересам России, но в настоящее время он практически нереален из-за неурегулированности карабахского конфликта. В связи с этим, отмеченное ранее влияние региональных конфликтов на позиции России в регионе относится не только к военно-стратегической, но и экономической области.
Развивая отношения с закавказскими государствами, Иран руководствуется в значительной степени геополитическими соображениями. Используя свои связи со странами Закавказья и Центральной Азии, он стремится стать своеобразным мостом между ними и получить выход в Черное море, ослабив изоляцию, навязываемую США и усугубляемую напряженными отношениями с большинством арабских государств.
За первую половину 90-х годов в географии внешней торговли
всех закавказских стран произошли серьезные изменения, при
этом общей тенденцией стало возрастание в ней доли южных и
европейских стран при снижении удельного веса России. Так, в
1995 г. 20% товарооборота Грузии пришлось на Турцию. Россия же опустилась на 4-е место (7,5%), пропустив вперед Азербайджан (10,7%) и Румынию (8,3%) 5. Данное обстоятельство было бы неправомерно связывать с турецкой или, тем более, азербайджанской или румынской торговой экспансией. Главная причина связана с затруднением транспортных выходов из Грузии через конфликтные районы Абхазии и Южной Осетии. Некоторое улучшение ситуации в них, особенно в Южной Осетии, обусловили в первой половине 1996 г. рост российского экспорта в Грузию в 3,2 раза по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года, а импорта из нее — в 2,45 раз.
О географических направлениях торговли Армении и Азербайджана можно судить по следующей таблице:
Азербайджан 
Армения

  
экспорт 
импорт 
экспорт 
импорт

  
1994 
1995 
1994            
1995 
1994 
1995 
1994 
1995

Россия
Иран
Турция
ОАЭ
ЕС
США 
22,0
34,4
2,5
0,2
11,1 
18,1
38,9
3,9
0,6
8,4 0,1 
15,2
8,6
9,8
1,2
7,8 1,3 
13,2
16,0
15,7
5,3
18,1
2,0 
38,9 6,9
16,2 0,5 
33,0
13,3
1,0
0,2
8,3 0,2  
15,2
5,5
0,1
18,0 20,6  
20,2
13,4
0,4
2,1
13,3
17,1

Источник: составлено по Direction of Trade Statistics Yearbook 1995, IMF, Washington, 1995, p. 105, 112; Внешнеэкономическая деятельность государств содружества в 1995 году. М., 1996, с. 17, 28.
Приведенные данные свидетельствуют, что постепенно в торговых потоках стран Закавказья складываются три основных направления: северное — в Россию, западное —в страны ЕС и США и южное. При этом, для Армении более важное значение начинает приобретать западное, а для Азербайджана — южное направление. Правда, сдача Россией позиций на армянских рынках перед Западом во многом определяется значительными объемами гуманитарной помощи, на которую приходится до 1/4 суммарного импорта страны. Тенденция к сокращению торговли Армении с Россией проявлялась и в 1996 г., когда за первую его половину она составила 76,3% от первого полугодия 1995 г.Что касается торговли с Азербайджаном, то снижение ее объемов в 1995 г. во многом было связано с деятельностью самой России, установившей после начала чеченской войны практическую блокаду транспортных сетей на российско-азербайджанской границе. Лишь в мае 1996 г. она была ослаблена, а по окончании военных действий снята. Однако запредельные пошлины за проход азербайджанскими судами волго-донского канала остались без изменения. В сложившихся условиях Азербайджан был вынужден активизировать переориентацию торговых потоков на пограничные и сопредельные страны и во второй половине 1996 г. почти 50% его товарооборота приходилось на Иран, Турцию и ОАЭ.
Закавказские государства отказались присоединиться к таможенному союзу 4-х стран СИГ, поскольку это несет для них дополнительные издержки. Так, в Армении курс на либерализацию внешнеэкономических связей является одним из основных инструментов поддержания достигнутой финансовой стабилизации. Свыше половины товаров ввозится в страну беспошлинно, а на остальные с 1996 г. установлена единая ставка таможенного тарифа в 10%. Вступление страны в таможенный союз означало бы ежегодную потерю свыше 50 млн. долл. или примерно 1/5 всех экспортных доходов9.
Будущее торговых отношений России со странами Закавказья во многом зависит от состояния ее инвестиционной и кредитной деятельности в этом регионе. Именно в этих направлениях сотрудничества наиболее четко подтверждается высказанный ранее тезис, что основные конкуренты России находятся на Западе, а не на Юге. Так, из 30 млн. долл. прямых зарубежных инвестиций, вложенных в Грузию за годы независимости, на США приходится 6,7 млн. долл., на Россию — 4,1 млн. долл., на Турцию — 2,1 млн. долл.10. В Армении к середине 1996 г. было зарегистрировано 563 предприятия с участием иностранного капитала. По их числу на первом месте находился Иран (51), на втором — Россия (29), на третьем — США (21). Однако по объему инвестиций наблюдается противоположный порядок: 11 млн. долл., 6 млрд. рублей и 200 тыс. иранских риалов (3000 риалов : 1 долл.) п.
Схожая картина прослеживается и в распределении кредитов. Из 1588 млн. долл., полученных Грузией, на МВФ приходится 300 млн. долл., на Всемирный банк — 195,1 млн. долл., на Россию — 147,4 млн. долл., на Европейский Союз — 141,7 млн. долл., на Австрию — 109,1 млн. долл., тогда как на Турцию 50 млн. долл., а Иран — 8 млн. долл.12. Исключением является Азербайджан: от Турции он получил кредит в 250 млн. долл., тогда как все кредиты России составляют 81,5 млн. долл.
Характерно, что по такому важному направлению взаимных хозяйственных связей, как пограничное сотрудничество Россия намного опережает Турцию и Иран. В частности, в 1996 г. возобновлен обмен электроэнергией между Россией и Грузией, для руководства которым создана совместная компания Груросэнерго. Принципиальную же договоренность о взаимных поставках электроэнергии между Грл/зией и Турцией можно будет воплотить в жизнь лишь после строительства в Грузии целого ряда ГЭС, что потребует значительного времени 14.
Началось выполнение соглашения о поставках электроэнергии из Азербайджана в Дагестан в обмен на природный газ. Для реализации же азербайджано-иранского соглашения, по которому иранская сторона в течение 30 лет будет снабжать природным газом Нахичеванскую Республику, еще предстоит построить газопровод !5. Также необходимо строительство высоковольтной линии, чтобы соглашение о поставках электроэнергии из Ирана в Армению стало реальностью. Вопрос о строительстве газопровода между двумя странами, так же как между Грузией и Турцией, не вышел из стадии проектирования. Единственным уже реализуемым проектом является трехстороннее ирано-туркмено-армянское соглашение, по которому Армения экспортирует в Иран товары на сумму в 20 млн. долл., а Иран на такую же сумму оплачивает поставки туркменского газа в Армению 16.
Естественно, что Россия, Иран и Турция действуют в странах Закавказья, руководствуясь собственными интересами, которые по ряду вопросов могут и совпадать. В частности, Иран и Россия являются сторонниками подхода к Каспийскому морю, закрепленного прошлыми соглашениями между Ираном и СССР, согласно которому его ресурсы являются совместным достоянием всех прибрежных стран. Азербайджан, Казахстан и Туркмения придерживаются точки зрения, что шельфовая зона Каспия должна быть разделена между прибрежными странами. Начавшиеся осенью 1996 г. консультации по этому вопросу должны положить конец юридическому спору, продолжающемуся около трех лет, в разрешении которого Россия заинтересована не менее Азербайджана, поскольку российские нефтяные компании являются членами АЮС.
Появляются первые проекты на территории стран Закавказья. в которых участвуют российские, турецкие и иранские, а также западные компании. Так, в 1996 г. подписано соглашение о разработке газоконденсатного месторождения Шах Дениз в Азербайджане. По 10% акций созданного для этой цели консорциума принадлежат российской ЛУКойл, азербайджанской Socar, иранской INOC, 9% — турецкой ТРАО, остальное — фирмам Англии, Норвегии и Франции.Таким образом, Закавказье вовсе не является ареной неизбежного соперничества между Россией и странами Юга или Запада. Чем больше будет реализовано совместных проектов, тем меньше, в конечном итоге, будет уровень противостояния и недоверия, как обоснованного, так и предвзятого. Только в этом случае идеи руководителей стран Закавказья о превращении этого рехиона в связующий мост между Востоком и Западом, Севером и Югом смогут рано или поздно воплотиться в жизнь.