Шарипов У.З. Что такое климатически и исторически естественный рубеж «Нового Года» северной и срединно-широтной Евразии? E-mail

Об авторе. Доктор политических наук, ведущий научный сотрудник ИВ РАН 

 

Уже третье столетие как Россия, стараясь идти вровень с западноевропейским сообществом, срочно или постепенно перенимает те или иные европейские обычаи, включая и нововведения. При этом она, так или иначе приноравливая их «под себя», нередко объявляет очередное заимствование собственным изобретением. То есть в последние века Россия в сфере своей внешней цивилизационной ориентации по существу предпочитала Запад, пренебрегая достижениями и обычаями собственных восточных регионов. Причем, в зависимости от влиятельности либо господства тех или иных внутренних политических и религиозных сил, многие российские праздники «приватизировались» (либо по содержанию инициировались) то православной церковью, то правительствами или партиями и т.д. А ведь нередко Западная Европа сама черпала для себя полезные идеи и обычаи из всемирной «кладовой», и в том числе из восточной России. Впоследствии тот же «восточный багаж» прибывал в Россию, но опосредствованно в европейском расширительном исполнении: то есть в диверсифицированном и соответственно разрекламированном виде. И вот, наконец, в наши дни настал черед внедрения в российский праздничный набор такого «чудо» праздника – страшилки «Хеллоуин» американо-европейского происхождения . Автор же этой статьи, не ставя задачей анализ подоплеки и содержания всех праздников современной России, считает целесообразным остановиться только на самом чтимом и россиянами, и всем человечеством, а также объективно определенном самим земным естеством празднике – встрече Нового года. Так, в результате некоторого размышления напрашивается вывод, что ныне всенародно отмечаемые Рождества и в их тени календарный переход из года в год в северной и срединно-широтной Евразии (в совокупности они составляют комплекс празднества Нового Года) – католические, протестантские и православныеx/, – это по существу субъективистские религиозно-националистические сценарииxx/. Но, при этом, следует отметить, что Земля и Солнце постоянно следуют только по своим установленным законам и не подчиняются правилам, навязанным народам разного рода религиозными догмами и политическими решениями. Это религии и государства, в меру своих желаний, подстраиваются под неизменные закономерности взаимодвижений Земли и Солнца, а их руководители придумывают выгодные для себя варианты празднеств. При этом, их аргументация не выдерживает критики. К примеру, католическое христианство подогнало дату рождения Иисуса Христа (Рождество) под зимнее солнцестояние (солнцеворот), но не учло, что Мать Мария родила его в сезон урожая фиников, оливок и других плодов (ведь волхвы приходили к колыбели Иисуса с дарами свежих фруктов, в период расцвета растений и деревьев, приезжали на верблюдах в жаркую погоду в пустыне и т.д.). Православная же церковь, ссылаясь на Юлианский календарь, «организовала» «второе рождение» Иисуса Христа на 13 дней позже католического. То есть рождение Иисуса, а следовательно и привязка новогоднего религиозного летоисчисления, – двойственно, также как и присутствуют две разновидности «Деда-Мороза». Мы же, в обоснование объективности излагаемого здесь взгляда на вопрос об истинных дате т.н. «Рождества» и существе Нового года, приводим следующую аргументациюx/: Издревле у населения Евразии (как и у жителей других регионов земного шара – и северного, и южного полушарий) восприятие и учет смены и разграничения солнечных годов складывались посредством его субъективного познания закономерностей всеопределяющей природы Земли и Космоса. Со временем – уже на стадии образования общественно-государственных отношений – на формирование летоисчислений и календарей все более стали влиять религиозный и политический факторы. Таким образом, первобытное восприятие людей, то есть полная почитаемость природы и состояния Земли на фоне окружающего ее Космоса, и в первую очередь ее связь с Солнцем, сохранилось только на задворках и окраинах продвинутых цивилизаций. На протяжении многих веков в Европе по своему идейному содержанию господствовала только религиозная форма отмечания Нового года. Она была искусственно привязана к Рождеству Христову – христианского пророка, который родился и жил в южной пустыне и он, его окружение и современники не видели (лишь чрезвычайно редко это могло случаться в условиях жаркого климата Ближнего Востока) снега, а тем более не ведали ни северных хвойных лесов, ни стройных фигурок елей, ни тундры, ни долгого господства морозов. Из южных деревьев в качестве более или менее напоминающего стройные северные ели можно назвать, но только условно, лишь кипарисы. И вот, в XYIII веке некоторые наиболее пытливые из прибывших по приглашению в Россию иностранных ученых, преимущественно немецких, – географов, демографов и исследователей других специальностей, – занялись изучением СИБИРИ, бывшей тогда еще целиной для мировой науки. Эти ученые, в силу творческой организованности своего интеллекта, были охвачены исследовательским азартом открытий незнакомых для европейской цивилизации оригинальных обычаев местных народов: якутов, эвенков, чукчей, манси, бурятов и многих других. В отличие от жителей Европы, сибиряки в своей деятельности были тесно слиты с окружающей природой, и поэтому соответствующими были их верования, психология и бытоустройство. Образно говоря, они всецело являлись детьми тайги, тундры, болот, степей, гор, льдов, то есть всего местного природного многообразия и богатства в условиях резко континентального и северного климата вечной мерзлоты. В частности, для западных исследователей весьма интересным и естественным по своему содержанию представился обычай встречи сибиряками Нового Года. Так, эти ученые наблюдали, что к моменту перехода из одного года в следующий (то есть накануне и в начале нового прироста дневного времени) местные жители украшали растущие рядом с их жилищами ели (при этом выбирали среди них наиболее стройные и заостренные к небу) различными лоскутами из тканей и кожи, самодельными игрушками, изображениями животных и фантастических существ и т.д. Те же аборигены, провожая Старый Год и приветствуя наступление Нового, танцевали вокруг украшенных елок, а их бабушки длинными морозными вечерами рассказывали внукам, оглядываясь на покрытые ледяной мозаикой окна и на загадочный под лунным светом или в буран заснеженный полутемный внешний мир, сказки, эпосы и разные россказни о Деде Морозе и Снегурочке (на местных языках их называли по разному, да и сюжеты были многообразными). Эти-то немецкие ученые затем через монографии, статьи и отчеты, а также другими способами как раз и ознакомили европейскую общественность с елочными празднованиями сибирских народов, связанных со встречей Нового года, – такими незатейливыми и правдивыми своей естественностью. И вот с тех пор, то есть с XVIII века, хотя в европейских лесах господствовали лиственные породы, а хвойные деревья преимущественно произрастали только в Скандинавии либо на высотах местных гор, в Европе началось распространение новогоднего празднования с широким использованием заимствований из обычаев восточных народов северных и срединно-широтных поясов Евразии. Этот вариант встречи Нового года во многом и унаследовала современность. В России же он стал входить в моду где-то с XIX-го века через местные аристократические круги, которые во многом были связаны с зарубежной европейской элитой и старались подражать ей (К.П., 14-21.12.2006). Как известно, царь Николай I, сам носитель немецкой крови и воспитанный на традициях германских земель, в 1826 году впервые организовал елочную встречу Нового года в Зимнем Дворце, украсив ее разного рода игрушками и подарками («Известия», М., 30.12.2006).Так, постепенно новогоднее празднование с украшенными елками, наиболее соответствовавшее климатическим условиям Евразии, да и психологическому восприятию местного населения, из столичных дворцов и усадеб распространился сначала в провинциальные города, а затем во всей российской империи. «Выросшие» на этой основе и путем модернизации близкоудаленные (можно сказать, – местные) «Лапландия» (полярная возвышенная область Финляндии) и «Великий Устюг» (недавно избранная (скорее назначенная) родиной Деда Мороза на Вологодчинеx/) – это (при «подаче» духовенства церквей) современные европоцентристские националистические накрутки. Их можно охарактеризовать как европеизированно-сепаратистские инициативы правящих кругов, а не как консолидирующе-общеконтинентальная данность, определямая самой природойxx/. В данной связи, католические Санта Клаус, Пэр Ноэль и Ко., а также сегодняшний русско-православный Дед Мороз представляют собой разукрашенных марионеток, от которых по сути мало пахнет естественной связью с зимним загадочным единством разных регионов Евразии, – то, что интуитивно усвоило на протяжении тысячелетий разноплеменное простонародье континента. Резюмируя, можно сказать, что современное празднование Нового года превратилось в заправленный яркой мишурой общественный балаган. С другой стороны, следует отметить, что оно – в части своей привязки к местным природным условиям – по существу представляет собой откровенный плагиат (причем без ссылок) из заимствованных материалов прошлого (и в первую очередь из обычаев народов Сибири). На фоне новогодне-рождественского празднования в сегодняшней Российской Федерации понимаешь, что даже в недалекие «советские» времена церемониал встречи Нового года в России, лишенный религиозного национализма, был более рациональным, то есть близким к народным традициям, а также к естественной земной сути. Россия (в тот период Советский Союз) встречала приход Нового года, начиная со своих восточных границ, и в этом первыми из ее граждан были дальневосточники – и так ежечасно он все более перемещался от меридиана к меридиану на запад. Тогда Дед-Мороз не был «Велико-Устюжным» – персонажем, приватизированным «Центральным округом» (говоря языком прошлого, – правящим «княжеским уделом») Российской Федерации, а равноправно принадлежал всем регионам и уголкам на общероссийском многонациональном пространстве. Ныне и Владивосток, и Иркутск, и Омск, и Екатеринбург, и даже окраинные области европейской части России оказались задворками новогоднего празднования «Центра» со своими местными провинциальными новогодними персонажами. Такой вариант праздника оказался приспособленным сегодняшними московской властью и патриархией прежде всего для себя. На основании сложения специфики движения земного шара вокруг Солнца, с одной стороны, а также установившихся издревле естественных традиций народов северной и срединно-широтной Евразии, можно обозначить в качестве оптимально объективного следующий вариант встречи обще-континентального Нового года: Как известно, Оймякон – горная область, находящаяся на границе Якутии и Чукотки, а также Верхоянск (соседний более низменный район) в совокупности издавна называются как зимний полюс холода континентальной Евразии. И вот здесь 24 декабря с 1-ой дополнительной минутой дня (с его первого луча)x/ Мать Тундро-Тайга информирует людей и народы о рождении нового Младенца – очередного носителя эстафеты погодового времени. В данной связи, уже накануне Мать Младенца отправляет в прощальное путешествие праздничный кортеж носителя предыдущего года в образе Деда Мороза, состарившегося за отведенный ему период. Он едет в сопровождении ее вечно юной дочери-Снегурочки на оленьей упряжке, груженной подарками, которая несется по Евразии с востока на запад. Они посещают каждый уголок континента, начиная с Чукотки и Камчатки, сопровождаемые праздничным настроением людей, иллюминацией, застольями, мистериями и надеждами – так внедрилось в души людей испокон веков. Они посещают каждый дом, квартиру, одаривает семьи, особенно детей, подарками, чтобы люди и подрастающее поколение помнили о Старом Годе хорошее и старались в будущем не совершать ошибок, допущенных в прошлом. Одновременно кортеж возвещает всем жителям деревень и городов о рождении Великого Младенца – Нового Года. Он растет не по дням, а по солнечным минутам, начиная с первой дополнительной из них после самой длинной ночи уходящего «Старого Года», растет, начинает включаться в трудовую деятельность человечества, первоначально сопровождаемый морозом и снежным убранством степей, лесов и гор, северными сияниями и буранами. Затем, многолико преображаясь через природу в течение четырех сезонов – весной, летом, осенью и в начале новой зимы, – Он проходит весь свой жизненный путь и завершает его в ночь рождения следующего Нового года. Вот в чем заключаются истинная прелесть и загадочность момента перехода из одного года в другой и это инстинктивно, да и во многом осознанно, чувствует простонародье. И как бы не навязывали разного рода религиозные идеологи либо начальники современных государств и политических режимов через законодательства, а также через подконтрольные им радио, газеты, телеящики и др. свои субъективные «обоснования» того или иного срока и формы празднования Нового года, зимнее солнцестояние (самая длинная ночь в году) и летнее солнцестояние (самый длинный день в году) – это Всевечная Данность: от Солнца ли, от угла наклонов между Солнцем и Землей ли, либо по велению из Космоса и т.д. На Земле же это особенно прослеживается на удаленных от экватора широтах: как к северу, так и к югу. Таким образом, рожденная многотысячелетней исторической биографией сибирских народов традиция встречи Нового года, и не исчезнувшая после ряда веков целенаправленного мощного идеологического подавления «Центрами», остается фактором, превышающим по своей естественности все искусственные (а по фабуле – импортированные) «накрутки». Люди, граждане северной и срединно-широтной Евразии! Встречайте свой естественно-природный «Новый Год» с Дедом Морозом и его окружением, встречайте украшенными елками, хороводами, обильными угощениями, состязаниями, бабушкиными сказками и радостными приветствиями юному Новому Году. Вместе с тем, не забывайте, что перворождение многого из современного новогоднего церемониала принадлежит не ближайшим к вам Лапландии и Великому Устюгу, а народам Сибири! 10.11.2006/08.12.2009.

 

У вас недостаточно прав для того, чтобы оставить комментарий.

Научный баннерообмен

Координаты

Телефон: 7(495) 625-2942
7(495) 625-3694;
e-mail: info@vostokoved.ru
okpmo_ivran@mail.ru

103777, Москва
ул. Рождественка, 12
кк. 316, 319, 330, 332

Институт востоковедения РАН

Проезд: метро "Кузнецкий мост", далее пешком 3 мин. по ул. Рождественка в сторону Рождественского бульвара и Трубной площади.