Екатерина Борисова. Влияние иностранного капитала на формирование внутренней и внешней политики Казахстана в первые годы независимости (90е-начало 2000х) E-mail
Приход иностранного капитала в Казахстан (РК) был прогнозируемым и неизбежным явлением. Распад Советского Союза и разрыв ранее существовавших экономических связей привели к экономическому кризису во всех возникших на постсоветском пространстве новых независимых государствах. Став частью мировой экономической системы, Казахстан мог поставлять на мировой рынок только продукцию своей добывающей промышленности – алюминий, хром, цинк, никель, олово, медь, нефть, газ и др. Однако даже такие приоритетные для Казахстана отрасли производства имели низкую производительность , поскольку их промышленная база сплошь и рядом оказывалась морально и материально устаревшей. Для поддержания конкурентоспособности казахстанского сырья на мировом рынке требовалось грамотное управление и массированные инвестиции. Ни того, ни другого в стране на первоначальном этапе независимого развития не было. Как пишет Л.Масанова, проработавшая несколько лет в структуре Министерства финансов РК, «глубокий экономический кризис [в котором страна находилась до 1999 года. – Е.Б.] был вызван не только разрывом хозяйственных связей между предприятиями, составлявшими некогда единый промышленный комплекс, но, прежде всего,  деструктивной политикой правительства в финансово-денежной и кредитной сферах» . Далее цитируемый автор уточняет: «Совершенно хаотичная и в значительной мере спровоцированная неумелым или сознательно деструктивным госуправлением структурная перестройка экономики привела к вытеснению перерабатывающих отраслей, уничтожению передовых технологий и абсолютно несимметричному росту добывающих сырьевых сфер» . 
Мы не будем утверждать вслед за автором этих строк о «сознательно деструктивном» государственном управлении, но то, что оно было неумелым, - очевидно, и подтверждается глубоким экономическим кризисом первых лет независимости. 
Столь глубокий кризис объясняется в частности тем, что в Советском Союзе внешнеэкономические связи являлись монополией Москвы. Союзные министерства и их представители в республиках контролировали все ключевые отрасли промышленности, а также природные ресурсы,  независимо от того, в какой части страны они располагались. Республиканские министерства могли распоряжаться только теми секторами экономики, которые с точки зрения союзного государства не считались стратегическими . И в аппарате ЦК компартии Казахстана, и в республиканском Совете Министров ответственные должности по управлению промышленным производством занимали в основном русские или русскоязычные. После провозглашения независимости многие из них вернулись в Россию. Нехватка квалифицированных кадров в высшем эшелоне управленцев в течение первых лет суверенного развития Казахстана была очень ощутима. Вдобавок надо было не только в срочном порядке решать кадровый вопрос, но и искать инвестиции. 
В связи с этим, от иностранного капитала, пришедшего в страну, прежде всего, ждали массированных инвестиций, модернизации производства и современного грамотного управления. Привлечение иностранных инвесторов также обеспечивало Казахстану международное признание и внутриполитическую стабильность, так как пришедшие в страну корпорации были заинтересованы в сохранении статус-кво, подразумевающего гарантии прав собственности. 
Второе за время независимости правительство во главе с А. Кажегельдиным поставило своей основной целью привлечение массированных иностранных капиталовложений; а чтобы сделать Казахстан привлекательным для зарубежных инвесторов, решено было осуществить широкомасштабную приватизацию. Этот курс был позитивно встречен МВФ и другими международными финансовыми организациями и финансово-промышленными группами.
В 1994 – 1997 годах в республике активно проводилась передача крупных промышленных предприятий и объединений в иностранное управление. В общей сложности в такое управление перешло 45 крупнейших предприятий. В частной собственности ныне находится более 70% энергетических мощностей, из них бóльшая часть – в руках иностранных инвесторов. В начале 90х годов государственная вертикально интегрированная компания «Казахстанэнерго» была разделена на три составляющие: электростанции, магистральные электросети и распределительные электросетевые компании (РЭК). Из 54 тепловых электростанций страны 53 были приватизированы и во многих случаях переданы иностранным инвесторам (крупнейшим из которых является компания «AES») или крупным промышленным концернам («Казцинк»). 5 гидроэлектростанций Казахстана также были переданы в концессию инвестиционным консорциумам. Из 21 РЭКа 11 было передано в собственность частным инвесторам. Три из оставшихся десяти компаний на 5 лет переданы в управление под инвестиционные обязательства, 2 – в управление компании «AES», 5 – за долги переданы частным структурам. Исключение составляют 3 вертикально интегрированные компании, объединяющие всю производственную цепочку – от генерации энергии до поставки конечным потребителям. Это группы «AES», «Access Industries» и «Almaty Power Consolidated». Только магистральные электросети, переданные в распоряжение государственной компании «KEGOC», остались в государственной собственности .
Основные производители нефти в Казахстане  сегодня - тоже иностранные компании. По данным, озвученным министром нефти и газа С.Мынбаевым на пятом Евразийском форуме Kazenergy (5-6 октября 2010 г.), «в Казахстане из производимой в стране нефти лишь 24% добывается государственной компанией «КазМунайГаз», остальное добывается предприятиями частного сектора и международными нефтяными компаниями». Причем доля частных казахстанских компаний в этой сфере чрезвычайно мала (В 2008 году она составляла 1,11%). В 90е же годы, до того как государство стало возвращать себе доли в крупных нефтегазовых проектах, «Казмунайгазом» добывалось и того меньше.
Важно также отметить, что именно нефтегазовый комплекс играет определяющую роль в структуре экономики Республики Казахстан. Для примера, в 2009 году доля нефтегазовой отрасли в ВВП составила 20,8%, а доля отрасли в государственных доходах в том же году составила 40,5% .
Таким образом, пришедший в страну капитал оказал значительное влияние на экономику страны. В 1997 г. доля иностранных инвестиций в формирование основного капитала республики составляла 58%, в 1998 – 35%, в 1999 – 54%, в 2000 – 41% .
ххх
В 90е годы в республике действовали, прежде всего, транснациональные корпорации США (около 36% совокупных прямых иностранных инвестиций), Западной Европы – в основном Великобритании (17%) и Италии (5%), корпорации Канады (5%), Индонезии, Китая, Аргентины, Норвегии, Индии, Малайзии, Японии, России . Часть из них, в связи с ужесточением требований казахстанского законодательства к зарубежным инвесторам, в последствии ушла. В первые годы независимости в страну пришли не только известные компании – такие, как «Chevron» или «Agip»; в ней стали действовать и ранее неизвестные, но быстро развернувшиеся на казахстанской почве предприниматели вроде А. Машкевича, П. Шодиева и А. Ибрагимова - так называемая группа «Евразийского банка», а также компании с сомнительной репутацией (Trans World Group, Ispat). 
Сразу встает вопрос, как иностранный капитал, который стал играть огромную роль в экономическом развитии страны, вписался в существовавшую на тот момент структуру казахстанского общества, и внес ли он какие-либо изменения в клановую и патронатно-клиентельную систему отношений, перенесенную и на бизнес. 
В Казахстане ожидали, что «новые частные собственники принесут не только новый капитал для расширения производства, но и навыки по маркетингу и управлению и, в особенности, новые рыночные идеи на предприятия» . Эти ожидания в какой-то степени оправдались: иностранные компании взялись за обучение местного персонала современным правилам развития бизнеса, но помимо ожидаемых достижений, иностранные частные собственники привнесли также новые методы участия в политической и экономической жизни общества. В этот период в Казахстане начинает формироваться «иностранное лобби», и, наряду с традиционными для Казахстана способами решения проблем, местные политические и экономические элиты начинают активно использовать приемы, принятые на Западе. Так, если в первые годы независимости властные группировки в основном формировались по принципу родоплеменной и территориальной принадлежности , то теперь, под влиянием иностранного капитала, стали вновь, как и в советское время, появляться ведомственные и отраслевые группы давления. Теперь уже на местном (республиканском) уровне. Правда, основой этих отраслевых групп все равно в той или иной степени остаются кланы . Здесь надо учитывать, что в Казахстане при взаимодействии с властью финансовый ресурс все равно менее важен, чем личные связи.
Местные клановые группы постарались подчинить своему влиянию целые отрасли промышленности. Один из ярких примеров тому были события в металлургической отрасли Казахстана в начале 90-х годов. По мнению казахстанских экспертов Л. Музапаровой и Е. Карина, именно раздел сфер влияния в металлургической отрасли привел к отстранению Акежана Кажегельдина от поста премьер-министра и к его переходу в открытую политическую оппозицию: «За отставкой Кажегельдина последовала широкомасштабная кампания по вытеснению его ставленников из казахстанских предприятий. Первой жертвой стала компания TWG [Trans World Group], поддерживаемая группой Сосковца [в последствии эмигрировал в Россию – Е.Б.] и Кажегельдина. Правящая элита в своей борьбе против контрэлиты опиралась на группу Машкевича, которая представляла интересы Евразийского банка. Длительное противостояние в конце концов завершилось окончательным вытеснением британцев [TWG – Е.Б.]» . Здесь суть проблемы заключалась в том, что группа Евразийского банка претендовала на крупные металлургические заводы Казахстана, которые, с помощью А.Кажегельдина, уже прибрала к рукам Trans World Group. Используя влияние местных клановых групп, мировые корпорации вели между собой борьбу за собственность и влияние. На стороне TWG был Кажегельдин, группу же Машкевича поддерживал сам Н.Назарбаев. С уходом с поста премьер-министра А.Кажегельдина и потерей им влияния, пришлось уйти и TWG. Власти Казахстана пытались преподнести это как борьбу отечественных производителей с засильем иностранцев; однако, как указывают Музапарова и Карин, «группа Евразийского банка тоже представляла интересы иностранного капитала» . 
Таким образом транснациональные корпорации стали врастать в традиционную структуру общества, предлагая местным властным группировкам собственную (прежде всего финансовую) поддержку. Взамен иностранные инвесторы получали существенный властный ресурс для продвижения собственных интересов.
И в казахстанской, и в российской прессе отставку Кажегельдина чаще всего связывают с сугубо внутренними раздорами внутри казахстанской элиты. В действительности она свидетельствует о взаимодействии и переплетении в жизни казахстанского общества традиционных местных особенностей политического управления и привнесенных западных по происхождению приемов политического лоббирования, свойственных транснациональным корпорациям. 
На казахстанский рынок, помимо вышеперечисленных корпораций с сомнительной репутацией, пришли, как мы уже упоминали, и хорошо известные и уважаемые в мире корпорации: «Glencore», «Samsung» «ExxonMobil», «ChevronTexaco», «TotalFinaElf», «Amoco» (В конце 1990-х годов она вошла в состав BP), «British Petroleum», «Philips Petroleum», «Agip», «ENI» и др. Они прочно закрепились в Казахстане и, не менее быстро освоили местные неофициальные законы развития бизнеса. Несмотря на то, что роль транснациональных корпораций в Казахстане существенна, по своему влиянию они все же уступают местным клановым группировкам, а потому также постарались заручиться поддержкой некоторых крупных фигур в казахстанском истеблишменте. Последним обстоятельством и были вызваны многие скандалы того времени вокруг ТНК, муссируемые в местной и зарубежной прессе и доставляющие немало работы американской и швейцарской прокуратуре. О них будет сказано ниже.
ххх
В чем же проявлялась традиционная система отношений в Казахстане в 90-е годы?
Несмотря на появление совершенно новой для республики страты собственников и менеджеров и связанных с нею новых принципов управления, традиционные особенности казахского общества продолжали играть важную роль в проходящем период становления государстве. Причем, если в советское время (при Кунаеве) использовалась негласная договоренность о распределении должностей в соответствии с традиционной системой жузов, то при Назарбаеве стали использоваться и другие, более архаичные формы управления: на первый план в системе власти вышла Семья и элементы родового протекционизма. Характерно, что сам президент Казахстана признавал: «различные формы родового протекционизма, родовых и территориальных лобби порой проявляются во властных структурах, в финансовой и коммерческой сферах» . Согласен президент и с тем, что «региональная принадлежность изначально играла существенную роль в политическом устройстве» республики . Стоит отметить, что обретение независимости позволило чуть ли не формализовать некоторые скрытые в советский период традиционные механизмы рекрутирования кадров . Если раньше традиционные механизмы рекрутирования кадров как-то скрывались, то в наше время о них говорят открыто, практически не стесняясь. Казахстанские политики и администраторы периода зарождения современного казахстанского государства своим положением были во многом обязаны не только «региональной принадлежности», но и тому положению, которое занимали их отцы и деды во времена СССР. . Ведущие позиции в управленческом аппарате достались им в большинстве случаев благодаря двум унаследованным преимуществам – происхождению из рядов советской номенклатуры и принадлежности к Старшему жузу, выходцем из которого является Нурсултан Назарбаев . 
Тем не менее, традиционные институты рекрутирования элиты часто использовались и для легализации фактически новых для Казахстана институтов ее консолидации. 
В Казахстане в рассматриваемый нами период (90-е – начало 2000х) насчитывалось пять-шесть наиболее крупных хозяйственных группировок. Это группа Рахата Алиева (бывший старший зять президента РК, находящийся ныне в опале и изгнании), группа «Евразийского банка», группа Нурлана Балгимбаева (могущественного в то время нефтяника), Группа Мухтара Аблязова (также ныне персона нон-грата в Казахстане) и две дружественные и во многом связанные между собой группы «Казкоммерцбанка» и Тимура Кулибаева (среднего зятя президента РК). Все эти группы в большей или меньшей степени восприняли западные принципы политического участия и лоббирования собственных интересов. Каждая из них контролировала определенные отрасли промышленности, владела собственными банками, а с целью дискредитации своих соперников использовала подчиненные ей средства массовой информации. 
Что же касается иностранного капитала, то важно еще раз отметить, что транснациональные корпорации в Казахстане стараются использовать местные неформальные законы организации общества и бизнеса для продвижения собственных интересов, финансово подпитывая представителей наиболее влиятельных групп и лиц.
В частности, по нашим данным, группа Рахата Алиева оказывала поддержку таким иностранным инвесторам как «British Petroleum», «Central Asia Petroleum» и сама опиралась на них финансовую поддержку. 
Бывший руководитель ННК «Казахойл» - компании, влившейся в последствии в новообразованную ННК «Казмунайгаз», - и бывший премьер-министр Нурлан Балгимбаев пользовался поддержкой американской корпорации «Chevron» и защищал ее интересы в нефтяной сфере. В 1999 году, в бытность премьером, он предложил продать принадлежащие Казахстану 40% акций компании «Тенгизшевройл» (ТШО). Потенциальным покупателем была «Chevron», и так являющаяся обладательницей самого большого пакета акций ТШО. Цены на нефть тогда росли, и продавать акции, приносящие значительную прибыль, совершенно не имело смысла. Но Балгимбаев отметал все возражения против продажи, объясняя свою настойчивость угрозой дефолта. Большинство членов кабинета выступило против его предложения, акции ТШО не были проданы. Дефолта тоже не случилось.
С группой Тимура Кулибаева стали активно взаимодействовать ослабившая свои связи с группой старшего зятя президента корпорация «Mobil».  Правда, эта группа до сих пор чрезвычайно сильна и без поддержки иностранных корпораций, так как выражает интересы Семьи (особенно после опалы старшего зятя президента РК). Под ее контролем находилась крупнейшая национальная нефтегазовая компания Казахстана «КазМунайГаз» (КМГ), а позднее, и объединивший все государственные холдинги (в том числе КМГ) Фонд национального благосостояния «Самрук-Қазына». Поэтому все разрабатываемые иностранными инвесторами совместно с КМГ проекты в любом случае проходят через Тимура Кулибаева .
Корейская корпорация «Samsung», владевшая до 2000 года 40% акций крупнейшего металлургического предприятия в Казахстане «Казахмыс», тесно взаимодействовала с местными корейцами, обладающими значительным политическим весом в республике – Владимиром Кимом, ставшим в последствии главным акционером компании, и Владимиром Ни. Член совета директоров корпорации «Казахмыс» кореец Владимир Ни был близким соратником Нурсултана Назарбаева. Он также возглавлял структуру ТОО "ХОЗУ", которая, по информации казахстанских оппозиционных изданий, приватизировала после переезда столицы в Астану практически все движимое и недвижимое имущество управления делами президента Казахстана в Алма-Ате. Многие казахстанские эксперты считают, что Ни играл очень большую роль в теневой политике Казахстана до самой своей смерти в 2010 г.
Бывший с 1999 по 2002 год премьер-министром Казахстана Касымжомарт Токаев демонстративно отстранялся от участия в каких-либо клановых группировках. Однако, по некоторым сообщениям в казахстанской оппозиционной прессе , и у него имелись свои предпочтения в среде иностранных инвесторов. Например, за время его пребывания на посту премьер-министра американская компания «Access Industries» получила налоговые льготы, нанесшие значительный ущерб бюджету Павлодарской области. Токаеву также приписывались особые отношения с РАО «ЕЭС России». 
В тоже время в Казахстане есть группа иностранных инвесторов, которая напрямую пользуется поддержкой Нурсултана Назарбаева. Ей не нужна поддержка иных клановых групп, так как она сама, с определенной степенью условности, имеет право называться местной элитной группировкой, хотя ее лидеры не являются уроженцами Казахстана. Такое особое место в раскладе элитных группировок страны до сих пор занимает группа «Евразийского банка». Ее лидеры не вписываются в традиционную структуру казахского общества. Тем не менее, их следует отнести к местным группам влияния, поскольку эта группа осуществляет предпринимательскую деятельность в основном в Казахстане и обладает огромным влиянием здесь. Во главе ее стоят Александр Машкевич, Алиджан Ибрагимов и Патох Шодиев. Никакие родственные узы не соединяют группу с семьей президента, и своим пребыванием в Казахстане она обязана постоянным финансовым вливаниям в бюджет президентской семьи (Машкевича в казахстанской прессе иногда называли «личным кассиром» Назарбаева). Нельзя ее назвать и кланом: только Алмаз Ибрагимов, руководитель ОАО «Алюминий Казахстана», приходится двоюродным братом Алиджану Ибрагимову; Машкевич родился в Кыргызстане, сохраняет кыргызстанское гражданство и имеет израильское гражданство. 
Уже само наличие такой группы, не скрепляемой родством ни с президентом, ни ее членов друг с другом, не пользующейся поддержкой какого-либо жуза или рода и при этом удерживающей сильные позиции в национальной экономике, свидетельствует о способности иностранного капитала, действуя через неформальные институты, вписываться в структуру обществ принимающих стран и воспринимать, не меняя кардинально, местные правила поведения.
Группа Машкевича с середины 90х годов контролирует большую часть металлургии Казахстана . Ей принадлежат такие флагманы казахстанской промышленности как Казхром, Жайремский ГОК, Соколовско-Сарбайское Горно-обогатительное Производственное Объединение (ССГПО), АО «Алюминий Казахстана», Казахстанский электролизный завод (КЭЗ) и Евроазиатская Энергетическая Корпорация (ЕЭК), объединенные впоследствии в холдинг. Группа финансировала пропрезидентскую «Гражданскую партию» (в 2006 году партия вошла в более крупную пропрезидентскую структуру). Помимо этого, Машкевич создал и возглавляет Еврейский конгресс Казахстана, поддерживающий тесные связи с еврейской диаспорой в США и Всемирным еврейским конгрессом. 
«Евразийский банк» имеет значительные ресурсы для того, чтобы непосредственно влиять на внешнюю политику Казахстана. По некоторым данным, через связи с еврейской диаспорой США А. Машкевич нередко сглаживал конфликтные ситуации, возникавшие между Соединенными Штатами и президентом Казахстана Н. Назарбаевым в 90е годы. К примеру, в конце 1999 года Еврейский конгресс Казахстана организовал визит президента РК в США, нарушив тем самым внешнеполитический бойкот, в котором президент Казахстана оказался после своего очередного «переизбрания» на пост президента.
ххх
Работа транснациональных корпораций в развивающихся странах часто сопровождается коррупционными скандалами. Деятельность иностранных компаний в Казахстане не стала исключением из общего правила. В Казахстане упорно ходят слухи, что любые отчисления ТНК на те или иные мероприятия, предпринимаемые для продвижения собственного бизнеса, частично оседают в карманах президентской семьи.
Одна из немногих крупных компаний, не засветившаяся в местной прессе как участник коррупционных скандалов, была «Glencore» . Компания владела контрольным пакетом акций металлургического гиганта «Казцинк». Тем не менее, в рассматриваемый нами период «Glencore» пользовалась поддержкой доверенного лица казахстанского президента, его помощника по внешнеполитическим и внешнеэкономическим вопросам Булата Утемуратова. Финансовое обслуживание компании в Казахстане осуществлялось через «Казпромбанк», сначала принадлежавший ей, а в апреле 2001 года купленный «Алматинским торгово-финансовым банком» (АТФБ), который, в свою очередь, частично был подконтролен тому же Утемуратову (сама «Glencore» имела 11,4% акций АТФБ).
Другие известные корпорации не столь аккуратны или не столь осторожны в ведении своих дел на казахстанском рынке. Во взяточничестве были обвинены «Amoco Kazakhstan Petroleum», «Amoco Kazakhstan», «Mobil Oil», «Chevron» и «Philips Petroleum Kazakhstan» . Особенно скандальной оказалась деятельность компании «Mobil», и во всех скандалах непременно фигурировало имя американского гражданина Джеймса Гиффена. Официально он занимал должность юридического консультанта президента Казахстана, реально же исполнял роль посредника между рядом нефтяных компаний и руководством Казахстана. Значение этой фигуры становится более понятным, если учесть, что он был организатором первого визита Н.Назарбаева в США и активным участником последующих официальных визитов в эту страну, брал на себя организацию ряда публичных мероприятий с участием Назарбаева. Особо тесные контакты Гиффен имел с бывшим руководителем национальной компании “Казахойл” Нурланом Балгимбаевым. О том, что в то время Гиффен был очень  влиятельной в Казахстане фигурой, близкой к главе государства, говорит и тот факт, что в октябре 1997 года именно он лоббировал назначение Балгимбаева премьер-министром. 
В марте 2003 года он был арестован в аэропорту Нью-Йорка по обвинению Департамента юстиции США и ФБР в даче взяток в сумме не менее 78 млн. долларов президенту Казахстана и Нурлану Балгимбаеву по шести отдельным нефтяным сделкам, в результате которых американские нефтяные компании «Mobil Oil», «Amoco», «Texaco» и «Philips Petroleum» приобрели существенные права на разработку нефти и газа в Казахстане. Обвинения также были предъявлены бывшему руководителю по торговым операциям компании «Mobil Oil» Дж. Брайану Уильямсу. В прессе это дело известно как «Казахгейт» . Надо заметить, что после заведения дела прошло более трех лет, прежде чем были предъявлены официальные обвинения. Почему так долго? Ответ на этот вопрос дала американка Марта Брил Олкотт в книге "Казахстан: невыполненные обещания", работающая уже более 30 лет в этой стране. Она пишет: "В период деятельности Гиффена США не хотели оказывать слишком сильного давления, чтобы проводились политические и экономические реформы, опасаясь, что американские фирмы не получат доступ к ценнейшим природным ресурсам страны" . Интересно, что дело было закрыто только в 2010 году, причем оправдательным приговором. Судья, заявив, что он ознакомился с некими секретными документами, касающимися деятельности Джеймса Гиффена, назвал бизнесмена "настоящим патриотом своей страны". По словам судьи, Джеймс Гиффен, установив тесные отношения с Нурсултаном Назарбаевым, исполнял роль "важного источника информации для американского правительства". "При его посредничестве велись переговоры, имеющие огромное значение для национальных интересов США",- подчеркнул судья. В частности, по словам адвокатов, именно Джеймс Гиффен убедил лидера Казахстана отказаться от планов сохранить ядерное оружие и посоветовал разорвать контракт о поставке военной техники и вооружений КНДР .
Даже сам судебный процесс был с выгодой использован американским правительством  в диалоге с Казахстаном: он стал очередным рычагом давления на руководство республики. По мнению декана юридического факультета университета Пэйс в Нью-Йорке Марка Шулмана, отказ прокуратуры от первоначальных обвинений мог быть связан с недавними переговорами между администрацией США и Казахстаном. После нескольких месяцев консультаций казахстанское руководство согласилось открыть несколько воздушных коридоров над своей территорией для перевозки военных грузов для американской группировки в Афганистане . 
Стоит заметить, что в развивающихся странах и в новых независимых государствах зарубежные компании, как и отдельные крупные иностранные предприниматели, нередко выступают посредниками между местными властями и правительствами государств, в которых они «прописаны», попутно лоббируя свои проекты. 
В июле 2001 года в прессе США появилась очередная статья, рассказывающая о незаконных сделках ТНК в Казахстане . На этот раз упор был сделан на участии «Mobil» в торговле Казахстана нефтью с Ираном, что является нарушением американского торгового эмбарго в отношении этой страны. Компания «Mobil» обвинялась американской юстицией в поставках каспийской нефти в Иран по так называемым сделкам SWAP (казахстанская нефть поставляется танкерами на иранский берег Каспия в обмен на эквивалентный объем иранской нефти, которая отгружается на юге страны, в Персидском заливе, откуда ее легче транспортировать на мировые рынки). Руководство «Mobil» давно лоббировало нефтяные сделки с Ираном и высказывалось за отмену ряда экономических санкций против него. Особенно активная позиция в этом вопросе была занята компанией после того, как «Mobil» стал участвовать в казахстанских проектах, а его руководители установили тесные контакты с Гиффеном и президентом Назарбаевым. 
Деятельность «Mobil» в Казахстане – один из примеров того, как иностранные компании могут влиять на внешнеполитическую ориентацию молодого государства, выступать посредниками между ним и другими странами. 
При сильной включенности во внутриполитическую жизнь страны, являющейся объектом их экспансии, иностранный капитал может даже способствовать созданию в ней общественно-политических движений, которые вольно или невольно становятся выразителями интересов зарубежных компаний и развитых стран. В Казахстане такую роль играли даже некоторые из представителей российского бизнеса. По информации российской газеты «Известия» , одним из организаторов форума казахстанской оппозиции в Париже в 1999 году был доверенный человек Бориса Березовского во Франции Фабьен Боссар. Он содействовал организации встречи гостей из Алматы с французскими политиками и журналистами. Хотя Березовский и действовал исключительно в свою пользу, а не в пользу какой-то конкретной страны, масштаб его фигуры заставляет нас приравнивать силу его влияния на международные дела с влиянием крупнейших корпораций. В 90е годы Березовский поддерживал тесные деловые контакты с семьей президента Казахстана. Согласно некоторым источникам, опальный ныне российский олигарх и политик имел совместный бизнес с Даригой Назарбаевой (дочерью президента РК): на долевой основе они владели предприятием, которое размещает казахстанскую рекламу на телеканале ОРТ-1 в Казахстане. Однако в конце 1999 года отношения между Березовским и семьей Назарбаева разладились, что, по мнению некоторых исследователей, повлияло и на российско-казахстанские взаимоотношения . 
Влияние российского капитала сказывалось и на внутриэлитном раскладе сил в Казахстане. Казахстанские экономисты отмечают, что описанное ранее вытеснение TWG с казахстанских предприятий «неразрывно связано с событиями лета 1996 года в России, когда А. Чубайс инициировал кампанию по дискредитации группы О. Сосковца и братьев Черных. Группа контролировала через TWG алюминиевые рынки России, Украины и Казахстана. Падение группы Сосковца и послужило сигналом для казахстанских кланов» . 
ххх
С начала 2000х годов местные властные группировки стали пытаться уменьшить влияние транснациональных корпораций в стране. Объясняется это тем, что на этом этапе развития окрепшая казахстанская власть обрела достаточную силу, чтобы самой активнее участвовать в экономической жизни республики. Государство взяло курс на увеличение своих долей в перспективных инвестиционных проектах. В связи с этим постепенно стало ужесточаться национальное законодательство, затрагивающее вопросы иностранного инвестирования, а неформальные связи транснациональных корпораций с кланами и Семьей перестали играть решающую роль после ослабления интереса к такому роду сотрудничества второй стороны. Сегодня Казахстан проводит целенаправленную политику, чтобы сократить влияние иностранных инвесторов, прежде всего, в нефтегазовом секторе - основном поставщике доходной части бюджета.
Самым ярким примером ужесточения инвестиционного законодательства было его изменение в декабре 2003 года. Инвесторам, разрабатывающими нефтегазовые месторождения, было предложено две модели налогообложения. По первой модели основным концептуальным нововведением казахстанского законодательства стало то, что с начала 2004 года был установлен рентный налог на экспорт нефти. Его плательщики – это юридические и физические лица, реализующие сырую нефть на экспорт, за исключением недропользователей, заключивших контракты о разделе продукции. Этот налог подразумевает, что государство, оставляя 15% рентабельности инвестору, начинает делить с инвестором ту сверхприбыль, которая возникает в результате повышения цен на нефть. Помимо введения рентного налога закон предусматривает определение общих ставок роялти (плата за право разработки и добычи природных ресурсов) на нефть, которые до этого устанавливались в каждом отдельном контракте путем переговоров с недропользователями в зависимости от экономических показателей того или иного инвестиционного проекта. В числе других вводимых налоговых «новшеств» стало упрощение механизма исчисления налога на сверхприбыль, обязательство по уплате которого теперь возникает сразу же после образования сверхдоходов. 
Вместе с этим принятый закон внес изменения и в механизм распределения прибыльной продукции между Казахстаном и недропользователями в ходе деятельности в рамках новых соглашений о разделе продукции (СРП). Для СРП была предусмотрена вторая модель налогообложения. В соответствии с документом, доля недропользователя в прибыльной продукции определяется как наименьшее процентное значение из трех соответствующих условий: показателя доходности, внутренней нормы прибыли и ценового коэффициента. При этом стоимость прибыльной продукции устанавливается на основании рыночной цены, понятие о которой дано в законе. Согласно еще одной поправке, с 30% до 20% была снижена доля Казахстана по разделу продукции (углеводородов) в общем объеме добытой продукции с момента начала добычи до момента возврата вложенных инвестиций, после чего эта доля начинала постепенно увеличиваться до 60%.
Как отмечают эксперты, новый закон закрепил четкое разграничение между двумя моделями налогообложения нефтяных операций. Первая модель применялась и будет применяться в отношении подрядчиков, действующих на основании выданной лицензии на недропользование (при этом налоговый режим регулируется действующим казахстанским законодательством). В рамках второй модели, предусматривающей режим СРП, официальная Астана, как и раньше, гарантировала инвесторам незыблемость положений контракта после его подписания. При освоении казахстанского углеводородного потенциала предполагается использовать все модели налогового режима. Однако право выбора наиболее приемлемого из них для каждого отдельного проекта в любом случае остается за правительством Республики Казахстан.
Кроме того, теперь правительство стало увязывать предоставление инвесторам углеводородных месторождений на шельфе Каспия с созданием в республике промышленных объектов.
Большинство иностранных компаний выступило против таких нововведений, просчитав в них значительное уменьшение собственных прибылей. На все возражения инвесторов по изменению налогового кодекса правительство РК традиционно отвечало, что Казахстан просто привел свое налогообложение в соответствие с практикой, которая существует во всех крупных странах, осуществляющих нефтедобычу. 
Позднее государственной нефтегазовой компании «Казмунайгаз» (КМГ) было дано преимущественное право на выкуп долей; право недропользования без проведения конкурса, на основе прямых переговоров. Закон также гарантирует КМГ долю в размере не менее 50% в проектах по освоению казахстанского сектора каспийского шельфа.
Таким образом, на законодательном уровне времена дикого капитализма прошли. Отношения инвесторов и местной власти перешли в сферу формальных институтов и стали жестче регламентироваться законодательством. 
ххх
Сегодня наблюдается тенденция уменьшения степени влияния транснациональных корпораций в Казахстане. Внеся определенные изменения в структуру казахстанского общества, корпорации не поменяли систему неформальных отношений внутри этого общества. ТНК вписались в него, вооружившись принятыми здесь неформальными правилами ведения бизнеса. Для большей устойчивости они заручились поддержкой местных хозяйственных групп. Когда же местная бизнес-элита обрела достаточную силу и накопила собственный капитал, ее связи с иностранным капиталом стали ослабевать. Позиции иностранных инвесторов пошатнулись. Для вновь приходящих в страну компаний будет уже не так просто закрепиться в этой стране, и их прибыли будут не столь масштабными как в первые годы казахстанской независимости. 
 

[1] Подробную статистику по ведущим отраслям Казахстана см.: Масанова Л. Ресурсно-сырьевой профиль Республики Казахстан и проблемы становления частной собственности и государственного суверенитета // Центральная Азия и Кавказ, 1999. №1 (2). С. 81-83.

[1] Там же, С. 83.

[2] Там же, С. 88.

[3] Olcott M. B. Central Asia’s New States: Independence, Foreign Policy and regional Security. Washington, 1996. Р. 11-12.

[4] Либман А. Взаимодействие государства с национальными и иностранными корпорациями в России и в Казахстане // Казахстан и Россия: общества и государства, выпуск 6, под ред. Д.Фурмана. М. 2004. С. 457

[5]http://www.mcds.ru/default.asp?Mode=Review&ID_L0=4&ID_L1=45&ID_L2=491&ID_L3=1542&ID=&ID_Review=171614

[6] Kazakhstan Country Fact Sheet, UNCTAD, 2002

[7] Либман А. Взаимодействие государства … С. 455

[8] Калмурзаев С. Передача в управление как один из путей подъема экономики // Азия – экономика и жизнь, 1996, апрель.

[9] Масанов Н. Казахская политическая и интеллектуальная элита: клановая принадлежность и внутриэтническое соперничество // Вестник Евразии, 1996. № 1 (2). С. 55-60.

[10] В работе клан понимается в одном значении – как неформальный институт группирования и рекрутирования элит, в котором связующим началом выступают отношения родства, кумовства, землячества и т.д.

[11] Музапарова Л., Карин Е. Транснациональные корпорации в Казахстане // Центральная Азия и Кавказ, 2000. №1(7) С. 104.

[12] Там же.

[13] Назарбаев Н.А. Идейная консолидация общества – как условие прогресса Казахстана // Кзыл-Ординские вести, 1993, 21 октября.

[14] Там же.

[15] По словам Нурлана Амрекулова, «в условиях суверенизации республик и всегда непрозрачной приватизации государственной собственности… клан (в отличие от партий, профессиональных общностей и т.д.) вновь стал господствующей формой группирования элит центральноазиатских республик – как прочная, тысячелетиями господствовавшая форма выживания и кровнородственной солидарности (идентификации) индивидов, выросших из внешне модернизированного коммунистами традиционного общества». См.: Амрекулов Н. Размышления о главном. Пути к устойчивому развитию. Алматы. 1998, С. 71.

[16] Подробно см.: Хлюпин В. Элиты Казахстана. Национальные качества или национальные количества? // www.navigator.kz, 2001, 30 января.

[17] С 1925 года лидирующее положение среди казахстанской номенклатуры составляли выходцы именно из Старшего жуза. Этому весьма способствовал перенос в 1925 году столицы республики из Оренбурга в Кзыл-Орду, на территорию Старшего жуза. Именно тогда начался активный «процесс насыщения аппарата обкома/крайкома, наркоматов и ЦИК, представителями “кзыл-ординской”, “сырдарьинской” партсовноменклатур» // Там же.

[18] С мая 1997 года по март 1999 года Т.Кулибаев - вице-президент по экономике и финансам ЗАО «Национальная нефтегазовая компания «Казахойл», в марте 1999 года назначен президентом ЗАО «НКТН «КазТрансОйл», а в мае 2001 года по февраль 2002 года – Генеральным директором ЗАО «Национальная компания «Транспорт нефти и газа». С февраля 2002 года по октябрь 2005 года - первый вице-президент АО «НК «КазМунайГаз», созданного путем слияния ЗАО «НК «Казахойл» и ЗАО «НК «Транспорт Нефти и Газа». С октября 2005 года - Советник Президента Республики Казахстан. С апреля 2006 года по август 2007 года являлся заместителем председателя Правления АО "Казахстанский холдинг по управлению государственными активами "Самрук". С октября 2008 года назначен заместителем председателя правления АО «Фонд национального благосостояния «Самрук-Қазына». Является председателем Совета директоров в компаниях АО «НАК «Казатомпром», АО «НК «КазМунайГаз», АО «НК «Қазақстан темір жолы», АО «Казахстанская компания по управлению энергетическим сетями» (KEGOC), АО «Самрук - Энерго». С 2005 года возглавляет Ассоциацию «KazEnergy», объединяющую предприятия нефтегазового и энергетического секторов, осуществляющих свою деятельность в РК.

[19] Шелгунов В. Токаев бросает перчатку Субханбердину // Центральноазиатский бюллетень, 2000, 29 февраля; Шелгунов В. Касым и Леонардо // Центральноазиатский бюллетень, 2001, 19 октября, на сайте www.eurasia.org.ru.

[20] В 1994 году совместно с компанией «Landal C.A.», принадлежащей скандально известной «Trans World Group» (впоследствии менеджеры TWG были устранены со всех предприятий группы), она зарегистрировала на Виргинских островах компании «Ivedon International», «Japan Chrome Corporation», «Whiteswan Ltd.», получившие сначала в управление, а потом и в собственность все ведущие предприятия отрасли.

[21] Сырьевой трейдер Glencore International контролирует 50,7% акций АО «Казцинк».

[22] Поуп Х.,Клауд Д.С. Казахгейт. Не заплатишь – не получишь // Ведомости, 2000, 3 июля; Бессон С. Сенсационное досье // www.eurasia.org.ru, 2001, 8 октября; Уиттел Д. Президент обвиняется в присвоении 25 млн фунтов стерлингов // Дайджест материалов международной прессы о коррупции в Казахстане. Сост. МакКей Э. Комитет «Права человека и свобода прессы в Центральной Азии». Монреаль, Канада, 2001. С. 106-108

[23] «Казахгейт» возник в конце 90х гг., когда следственные органы Швейцарии начали искать по запросу из Астаны зарубежные счета политического оппонента Назарбаева - экс-премьера Акежана Кажегельдина. Для официальной Астаны это расследование обернулось скандалом, так как вместо счетов Кажегельдина в швейцарских банках обнаружились секретные счета, принадлежавшие членам высшего руководства Казахстана.

[24] Olcott M.B. Kazakhstan: Unfulfilled Promise // Washington, 2002.

[25] Белянинов К. Казахстан отмыли от коррупции // www.kommersant.ru, 22.11.2010

[26] Там же

[27] Seymour Hersh. The oil price // New-Yorker, 2001, July 2.

[28] Известия, 1999, 15 декабря.

[29] Фомин Н. Березовский отмстил Назарбаеву // Центральноазиатский бюллетень, 2000, 27 января, на сайте www.eurasia.org.ru.

 

[30] Музапарова Л., Карин Е. Транснациональные корпорации в Казахстане... С. 104. 
 

У вас недостаточно прав для того, чтобы оставить комментарий.

Научный баннерообмен

Координаты

Телефон: 7(495) 625-2942
7(495) 625-3694;
e-mail: info@vostokoved.ru
okpmo_ivran@mail.ru

103777, Москва
ул. Рождественка, 12
кк. 316, 319, 330, 332

Институт востоковедения РАН

Проезд: метро "Кузнецкий мост", далее пешком 3 мин. по ул. Рождественка в сторону Рождественского бульвара и Трубной площади.