Э.С. Кульпин-Губайдуллин. Феномен Китая E-mail
Макро-подход характеризует Китай с его полуторамиллиардным населением (составляющим пятую, а возможно, четвертую часть всего человечества) как общепланетарное явление, а отнюдь не локальное или региональное. И от того, как будут решены внутрикитайские проблемы, во многом зависит развитие всей Земли. Специфика современного кризиса в том, что в прошлом можно было передать решение проблем следующим поколениям. Сейчас невозможно. Все должно решаться ‘здесь и теперь’".
"Здесь" – это во многом, если не исключительно в Китае. Поскольку в других центрах экономической и политической силы на планете, прежде всего в США, Европе, Индии мы не видим такого сгустка острейших взаимосвязанных проблем, требующих практически немедленного решения. "Теперь" – при жизни нашего поколения.
Сразу отметим, что объективно в решении внутрикитайских проблем должно быть заинтересовано все население планеты. Как могут быть решены эти проблемы?
Усилия, предпринимаемые руководством КНР в постмаоистский период его истории, охарактеризовать иначе, чем героические, нельзя. Допустим, что Китай решит все свои внутренние проблемы. Решить же их в силу колоссальной демографической массы страны можно за счет не только и не столько внутренних, сколько внешних природных ресурсов. Что это означает для нашей страны? Необходимость предоставить свои ресурсы Китаю.
Вопрос: на каких условиях? По мировым ценам, ниже, бесплатно? В отношении нефти этот вопрос о цене уже стоит. Стремительно возрастающие мировые цены за энергоносители по некоторым оценкам отнюдь не адекватны реальному дефициту невозобновляемых природных ресурсов. Когда Китай хочет покупать у нас нефть по нашим внутренним ценам, а не по мировым, так ли уж это невыгодно нам с точки зрения наших собственных интересов, с точки зрения обустройства и сохранения Сибири под российским контролем? И справедлива ли такая цена нашей безопасности и территориальной целостности – обеспечивать за собственный счет благоприятные условия экономического роста Китая? Эти вопросы объективно ставятся перед нами самим фактом растущей мощи Китая, а ответа у нас еще нет.
Предположим, что проблемы, связанные с невозобновляемыми ресурсами, растущая экономика Китая будет решать в том числе и за счет богатств нашей Сибири. При этом уровень благосостояния китайцев будет расти, возникнут новые проблемы, связанные уже с возобновляемыми природными ресурсами, которые нужны жителям Китая, как биологическим индивидам, – воздухом, водой и пищей.
Сразу отметим, что проблемы с воздухом для Китая не будет. И не потому, что атмосфера – всеобщее достояние, и не потому, что торговля воздухом уже началась. Киотский протокол – тому свидетельство. Потребление воздуха уже платно. Но специфика товара «воздух» в то, что он не может быть монополизирован. Неограниченный доступ к нему открыт для всех. Разумеется, промышленное развитие Китая, идущее и дальше столь же быстрыми темпами, будет способствовать росту погодной неустойчивости и стихийных бедствий во всем мире, но не будет сколько-нибудь существенным ограничителем в решении внутренних проблем Китая, а будет предметом международного торга. Известно, что китайцы неуступчивые переговорщики. В силу доступности ресурса они могут долго не уступать и, если будут уступать, то тем меньше, чем больше будет возрастать экономическая и военная мощь Поднебесной.
То же можно сказать и о пище. Хотя согласно различным сценариям и в разных районах Китая снижение урожаев основных сельскохозяйственных культур к 2050 г. может быть согласно прогнозам следующим: риса – от 15% до 78%; пшеницы – от 21% до 55%; маиса – от 5% до 19% [Последствия изменения климата…1997], растущее благосостояние китайцев позволит, а снижение урожайности в самом Китае в связи с глобальным потеплением заставит закупать все больше продовольствия на мировом рынке, стимулируя дальнейшее скачкообразное повышение цен на продукты питания во всем мире.
Критической для здоровья нации, при росте благосостояния людей, скоро, видимо, станет проблема питьевой воды. И в этом случае весь мир смотрит на Россию. Еще до исчерпания запасов нефти и газа главным достоянием России станет пресная питьевая вода, 20% мировых запасов которой находится в озере Байкал. Взоры китайцев, по мере роста их благосостояния, неизбежно обратятся к водным ресурсам России.  И здесь тоже объективно существуют проблемы определения цены ресурса.
Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам 27 ноября 2002 г. принял так называемый "Общий комментарий", или разъяснение о праве на воду, относящееся к статье 11 Международной конвенции об экономических, социальных и культурных правах. В Комментарии отмечается: "Право человека на питьевую воду является фундаментальным для жизни и здоровья. Обеспеченность достаточной и безопасной питьевой водой является непременным условием реализации всех прав человека".
Для 145 стран, подписавшим и ратифицировавшим пакт о правах, вменяется в "постоянную и непрерывную обязанность" обеспечивать обязательный доступ к водным ресурсам на основе равных прав и без дискриминации, что должно быть обеспечено международными обязательствами. При этом остался нерешенным принципиальный вопрос – должна ли вода быть рыночным товаром или общественным достоянием? [о дискуссии см. Перелет 2006]. Можно предположить, что если воздух, доступ к которому не монополизирован, стал товаром, что вода тем более станет.  Для России же не безразличны условия, на которых могут осуществляться в будущем поставки российской пресной воды в Китай. Однако над этим вопросом ни в России, ни в Китае еще даже не задумались, хотя решать проблему придется весьма скоро – в ближайшие 10-20 лет.
Внешние проблемы - воздуха, воды и продовольствия для Китая много менее значимы, чем внутренние, которые будут оказывать сильное влияние на внешнюю политику страны. Ведущий экономист-синолог В.Я.Портяков констатирует, что Китай располагает почти полным набором полезных ископаемых, но по соответствующим подушевым показателям занимает только 53-е место в мире. По извлекаемому на поверхность углю в среднем на одного китайца приходится 50% от доли среднего землянина, по нефти 12,5%, а по природному газу – 4,5%. Китай является нетто-импортером сырой нефти, железной руды, марганцевой руды, медного концентрата и калийных удобрений. Среднедушевой размер пашни в КНР составляет 46,4% от мирового уровня. К тому же 60% пашни расположено в районах с нехваткой воды или серьезно страдающих от засоления, эрозии почв и опустынивания. Китай практически прекратил вырубку собственных лесов и является одним из крупнейших импортеров круглого леса и лесоматериалов в мире. Запасы пресной воды Китая в расчете на душу населения составляют лишь четверть от среднемирового уровня. При этом весьма высок уровень загрязнения пресных вод: треть промышленных и две трети бытовых стоков попадают в реки без предварительной очистки.
Экономический рост более чем на 9% в год с 2003-2004 гг. обусловил скачкообразное увеличение спроса Китая на импортные минеральные ресурсы. Особенно быстро возрос импорт нефти (с 91,1 млн. в 2003 г. до 122,7 млн. т. в 2004 г.) и железной руды (соответственно, со 148 млн. т. до 208 млн. т.). В целом  дефицит ископаемых ресурсов уже стал одним из ключевых факторов, тормозящих процесс экономического и социального развития Китая. Поэтому в КНР поставлена задача использования зарубежных рынков и полезных ископаемых, стимулирования выхода отечественных предприятий на международный рынок полезных ископаемых, укрепления сотрудничества и международных обменов в целях эффективного освоения зарубежных ресурсов полезных ископаемых.
Другой известный  экономист Л.И.Кондрашова убеждена, что нынешняя зависимость страны от импорта сырья угрожает ее экономической безопасности. Так, в 2003 г. зависимость от импорта составляла: по железной руде и бокситам – 50%, по меди – 60%, по нефти – 34%. По ряду прогнозов, на которые она ссылается, если не переломить складывающуюся тенденцию, в ближайшие 30 лет сырьевые и топливные потребности КНР в несколько раз превысят возможности собственного производства. Следовательно – уже в недалеком будущем значительная часть мирового сырьевого рынка должна будет обслуживать Китай. Если в планы Китая входит к 2020 г. в очередной раз учетверить ВВП, то при нынешней интенсивности использования природных ресурсов, давление на природную среду увеличится в 4-5 раз. Если же одновременно поставить задачу улучшения экологической обстановки, то показатели эффективности использования природных ресурсов надо поднять в 8-10 раз, что, заметим, по-видимому, вообще невозможно.
Л.И. Кондрашова обращает внимание и на то, что, по разным оценкам, аграрное перенаселение в Китае составляет 100-150 млн. человек. В промышленности на положении "лишних" находится по крайней мере 10% рабочих. Масштабы безработицы из года в год растут и абсолютно, и относительно: по официальным данным она составляет около 7%, а с учетом скрытой безработицы на государственных предприятиях – возможно, даже 15%. Китай продолжает жить как бы «в двух измерениях», направляя огромные средства на развитие городов и вытягивая из деревни «все соки» на нужды индустриализации. При этом существенно то, что и в городах фактическая безработица в скором будущем грозит приблизиться к опасному порогу 9-10%. Повышение общего жизненного уровня населения в последние годы также существенно замедлилось.
Рыночная экономика, предполагающая наличие рынка рабочей силы, открывает шлюзы притоку мигрантов в города, но одновременно на улицах городов появляются толпы пришельцев, томящихся в ожидании нанимателя. Сохраняется и их полулегальное положение. Разница между доходами руководителей и рядовых работников государственных предприятий составляет от 3-х до 15-кратного размера, но нередко бывает и 50-кратной. 3 млн. китайских миллионеров обладают состоянием, равным двухлетнему чистому доходу 900 млн. китайских крестьян. Китай, еще недавно числившийся образцом "всеобщего равенства" (равенства в бедности), за годы реформы превратился в страну социальных контрастов. Все это, по мнению Кондрашовой, подводит Китай к такой "ловушке модернизации", как утрата традиционных моральных устоев. Руководства страны осознает грозящую опасность, но сближение уровней экономического развития восточных и западных регионов страны проектировщики относят лишь к 2050 г.
Как полагает Кондрашова, чем более богатым будет становиться Китай, тем большую опасность будут приобретать центробежные тенденции, угрожающие единству страны, поскольку будет нарастать разница в уровне жизни богатых и бедных регионов страны. Сокращение пахотных угодий ведет к росту китайского давления на мировой потребительский рынок. В 1995-1996 гг. Китай за 18 месяцев импортировал 30 млн. т пшеницы, что привело к повышению мировых цен на пшеницу почти вдвое. По некоторым западным оценкам, в 2030 г. дефицит продовольствия может составить более 200 млн. т., что может повысить мировые цены на зерно в 7 раз [Кондрашова 2006: 265-270].
Для того, чтобы найти приемлемые  решения своих внутренних проблем, Китаю необходимо в 8-10 раз увеличить показатели эффективности использования природных ресурсов, что, в свою очередь, означает создание ряда принципиально новых технологий. Вероятность такого прорыва в ближайшее время достаточно низка. Вообще говоря, необходимость создания новых, прорывных технологий стоит перед всем человечеством, – но не так остро, как перед Китаем. Поэтому вряд ли Китай может рассчитывать на то, что мир будет решать проблему глобальной технологической перестройки в сроки, необходимые для решения внутренних проблем Китая. Если же предоставленный самому себе Китай не решит эту фундаментальную для собственного развития проблему, остальные его проблемы также не будут решены, следствием чего окажется рост внутренней социально-политической напряженности в Поднебесной.
В этом случае Китай будет вынужден пересмотреть свое отношение к миру и, в частности, к своим ближайшим соседям. Сейчас он решает свои проблемы с помощью экономических, рыночных инструментов, и хотя оказывает своей мощью давление на весь мир, но при этом традиционно «не выходит из собственного дома». При обострении внутренней ситуации интенсивная народная миграция за пределы Китая и территориальные претензии к соседям отнюдь не исключены. Какие формы они примут? Удовлетворительные для Китая и его соседей или неприемлемые? О чем говорят нам исторические прецеденты? Они, конечно, не являются прямыми индикаторами грядущих событий, но вместе с тем их влияние на общественное бессознательное того или иного общества несомненно.
При всем том, что основная миграция из Китая традиционно имела южную направленность, и нет оснований полагать, что эта направленность изменится, были периоды, когда миграция шла и на север, в частности, после демографического "взрыва" XVIII в. После снятия в 1878 г. ограничений на заселение Маньчжурии (императорского домена, где природные условия были такими же или более суровыми, чем в Приамурье) население региона возросло к началу XX в. с 3 до 13 млн. чел. Тогда население Китая составляло около 300 млн. чел. Следовательно, за 10-12 лет на север отправилось более 4% населения [см. Кульпин 1990: 166]. Для нас сегодня приезд даже 1% жителей Поднебесной означает почти удвоение числа жителей Сибири и Дальнего Востока.  
Можно ли надеяться на соблюдения международных договоров со стороны Китая в кризисной ситуации или, иными словами, на жесткий контроль со стороны центральной и местной китайской власти над миграцией населения за пределы страны? На этот вопрос сегодня дать ответ невозможно. История же свидетельствует, что на рубеже XVIII-XIX вв. при внутренней миграции ханьцев на юг-запад нечто более священное – конфуцианская мораль чиновников не служила препятствием для массового притеснения аборигенов ханьцами. Высоконравственные чиновники стыдливо «закрывали глаза» на незаконное и аморальное  отношение ханьцев к местным народам [см. Ларин 1994: 169-211].
Насколько сегодня притягательны для Китая наши Сибирь и Дальний Восток и насколько внутренние проблемы могут заставить китайцев покидать родину? Сразу констатируем, что российские ученые в целом не считают нашу страну приоритетной для мигрантов из Поднебесной [см. напр. Портяков 2006б]. Китайские же – категорически отрицают опасность китайской миграции в РФ. Общий итог: Китаю не до экспансии, потому что любая экспансия - это изменение всей программы развития, отказ от модернизации [Титаренко 2005]. Иными словами, экономическая экспансия Китая, если не во все, то во многие регионы планеты – неизбежна, но из этого вовсе не обязательно следует миграционная экспансия
В чем уязвимость этих совпадающих точек зрения китайского и российского исследователей? В том, что фактически они смотрят не вперед, а назад: Китай всегда решал свои проблемы "здесь и теперь", так было, так и будет. Но насколько текущие проблемы сохранят инерцию прошлого?
*   *   *
Исследователи Китая буквально заворожены способностью этой страны самостоятельно и эффективно решать проблемы развития, успехами в преобразовании Поднебесной в последние 10 лет. Тем не менее, бурное развитие порождает новые проблемы, а эффект успешно осуществленных в недавнем прошлом реформ, мешает ясному анализу перспектив этого развития. А взгляд на перспективу, при любом – как пессимистическом, так и оптимистическом – сценарии развития Китая, обнаруживает непродуктивность старой системы представлений о Китае и его месте в мире. Главное при этом – невозможность отложить решение проблем на будущее, "передать" их будущим поколениям, отсутствие временного запаса прочности, который в большей или меньшей степени всегда имелся в прошлом. Проблемы нашего соседа имеют глобальный масштаб и должны быть решены в ближайшие 10, максимум – 20 лет, а быть поставленными и обсуждаемыми – сегодня. Опасность, объективно исходящая от могучего и стремительно развивающегося соседа велика. Но не потому, что он собирается нам как-то угрожать, а именно в силу глобальности его внутренних проблем. Если мы хотим предвидеть будущее нашей страны, мы должны предвидеть будущее Китая, принимать его в расчет, выстраивать с ним новые отношения. Новые проблемы можно решить только путем установления новых "правил игры", причем в глобальном масштабе.
_________________________________________
Литература
Когда иссякнут нефть и газ. – б.г. http://easternpromise.ru/press.php?lang=ru&doc_id=1175&print=1
Кондрашова Л.И. 2006. Китай ищет свой путь. М.: ИДВ РАН.
Кульпин Э.С. 1990. Человек и природа в Китае. М.: ГРВЛ.
Ларин В.Л. 1994. Юго-Западный Китай во второй половине XVII – 70-х годах XIX в. – Проблемы региональной истории. М.: Наука. Изд. фирма «Восточная литература».
Ламин В.А. 2006. Давние, но близкие параллели. – Вестник РГНФ, № 3.
Перелет Р. 2006. Вода – право человека или рыночный товар? – "Государственное управление ресурсами". Общественно-политический журнал Министерства природных ресурсов РФ, вып. № 3.
Портяков. В.Я. 2006а. Природные ресурсы и экономический рост Китайской Народной Республики. – ИиС, №1.
Портяков В.Я. 2006б. Российский вектор в глобальной китайской миграции. – Проблемы Дальнего Востока, №2.
Последствия изменения климата для регионов: оценка уязвимости. Специальный доклад Рабочей группы II МГЭИК. 1997. – Русский архипелаг. http://www.archipelag.ru/agenda/geoklimat/history/consequences.
Титаренко М.Л. 2005. Россия и Китай в XXI веке. – Парламентская газета 16.12.2005 г.
Титаренко М.Л. б.г. http://www.rg.ru/2006/11/22/kitay.html
 

У вас недостаточно прав для того, чтобы оставить комментарий.

Научный баннерообмен

Координаты

Телефон: 7(495) 625-2942
7(495) 625-3694;
e-mail: info@vostokoved.ru
okpmo_ivran@mail.ru

103777, Москва
ул. Рождественка, 12
кк. 316, 319, 330, 332

Институт востоковедения РАН

Проезд: метро "Кузнецкий мост", далее пешком 3 мин. по ул. Рождественка в сторону Рождественского бульвара и Трубной площади.