Э.С. Кульпин-Губайдуллин. О вкладе А.Н. Тюрюканова в развитие исторической науки (для конференции "Биосфера и почвы: устойчивость и развитие") E-mail
На конференцию БИОСФЕРА и ПОЧВЫ: УСТОЙЧИВОСТЬ И РАЗВИТИЕ

О ВКЛАДЕ А.Н.ТЮРЮКАНОВА В РАЗВИТИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ

КУЛЬПИН-ГУБАЙДУЛЛИН Э.С.
Главный научный сотрудник Института востоковедения РАН,
Заведующий кафедрой Истории Московского физико-технического института,
главный редактор журнала «История и современность»
Доктор философских наук, профессор по кафедре истории


До сих пор существующий разрыв между естественными и гуманитарными науками является существенным препятствием для развития гуманитарных наук, которые, если не напрямую, то весьма тесно связаны с пониманием хода исторического развития, с текущей политикой и в конечном итоге с судьбами людей, как в нашей стране, так и на Планете. Естественники время от времени пытаются объяснить свое понимание прошлой, настоящей и будущей жизни общества. Если попытка бывает успешной, она становится пусковым механизмом решения проблем, которые давно ждали своего объяснения, если безуспешна, то проблемы остаются непонятыми и усугубляются.
***
Одна из биологических проблем – проблема генезиса окской флоры, имеющей большое число видов нетипичных для Среднерусской равнины, длительное время объяснялось романтической гипотезой о видовом разнообразии, возникшем как остаточное явление от эпохи доледникового периода. Ледник, якобы обошел этот регион стороной. Тюрюканов, сомневаясь в справедливости гипотезы, решил обратиться к более близкой истории, а именно к монгольскому нашествию. Нетипичные виды разнотравья по его объяснению были привнесены завоевателями с фуражом, необходимым для прокорма лошадей. В ходе исследования ему пришлось оценить массу фуража для боевых и тягловых лошадей армии Батыя.
Приняв численность воинов за 100 тыс., Тюрюканов рассчитал для лошадей (включая сменных) биологически минимальный месячный запас фуражного сена (скаковую лошадь зерном кормить нельзя, основу ее питания составляет сено). Для транспортировки такого запаса потребовалось бы не менее 40 тыс. подвод. Представить себе этот караван непросто. Такой обоз, занимая всю ширину замерзших рек, по которым двигалась орда, растянулся бы, по расчетам ученого, на десятки километров [Тюрюканов 2001, с.243-258]. До Тюрюканова считалось, что армия насчитывала 300 или даже 600 тыс. воинов. И никто из историков не задумывался над тем, что такая оценка численности конного войска была чистым абсурдом. Только сменных лошадей завоевателей в этом случае было бы около 2 млн. и такое немыслимо огромное «стадо» своими копытами должно было в буквальном смысле перепахать всю Восточную Европу.
Своим расчетом ученый создал обоснованную отправную точку дальнейшим исследованиям историков. Разумеется, требовалась небольшая корректировка. Она заключалась в том, что поход Батыя длился два месяца и фураж брался из расчета не менее двух месяцев, а не месяц, как считал ученый. В своих расчетах биолог оставил также без внимания тот факт, что орда представляет собой не конный корпус военнослужащих, а народ, где помимо мужчин-воинов есть женщины, дети, старики, а для их передвижения, прокорма требовалась дополнительная тягловая сила. Исходя, из аргументов Тюрюканова и указанных обстоятельств, снижающих реальное число воинов не менее чем вдвое, а с учетом минимального размера семьи кочевников в 5 человек [Тортика, Михеев, Кортиев 1994, с. 55], численность народа-армии Батыя, вероятно, не превышала 300 тыс. человек. Так была получена уникально редкая в историческом исследовании исходная цифра для оценки дальнейшего демографического роста степного населения, т.е. получить то, в чем остро нуждается историческая наука – обоснованные количественные оценки. Их также нельзя получить, опираясь только на методы современной демографии, но дальнейшее было, как говориться делом «техники».
Существуют формулы, по которым можно рассчитывать соотношения кормов для скота (фитомассы), количества скота и численности людей [Тортика, Михеев, Кортиев]. По этим формулам можно рассчитывать предельное число кочевников, могущих безбедно существовать на той или иной земле. Можно было поступить и иначе: обратиться к прецедентам, подчиняющимся тем же закономерностям и дающим возможность получить без расчетов те же результаты. Обращение к прецедентам имеет неоспоримые достоинства по сравнению со всеми другими (по захоронениям, по данным о численности войск, налогоплательщиков, свидетельствам нумизматики и т.п.) методами оценки численности населения, в которых исходная база данных ограничена, и поэтому велика область спекулятивных предположений. Прецедент имеет максимально возможную или полную доказательность, так как может рассматриваться как прямой аналог эксперимента в естественных науках в том случае, если исходные характеристики (в данном случае этноса и вмещающего ландшафта) идентичны или те же самые.
Для истории Золотой Орды – жизни общества и природы - оказалось возможным использовать историю Букеевской Орды, экспертный анализ которой произвели совместно биолог Игорь Иванов и историк Игорь Васильев [Иванов, Васильев] . В итоге удалось расширить прежние представления о динамичном развитии уникальной степной цивилизации [см. Кульпин 2008, 2009]

***
Взгляд в будущее более актуален, чем в прошлое. Но и здесь вклад Тюрюканова можно понять только на фоне исторического полотна.
В России XIX в. четко выраженная тенденция снижения уровня жизни резко расходилась с социальными ожиданиям. Где общество должно было искать решение этой проблемы? В области социальных отношений или в области взаимоотношений человека и природы? В поисках ответа на острейшие текущие политические проблемы или разбираясь в сложнейших долгосрочных проблемах природосбережения? От правильной расстановки этих акцентов зависело будущее России.
Это сейчас, после двух мировых войн и неоднократно возрождавшейся карточной системы распределения продовольствия, нам очевидно, что социальная справедливость – хоть и важный, но все-таки не первостепенный фактор устойчивого развития. Если земля не будет давать достойный урожай, то никакие социальные меры по справедливому распределению даров природы не способны противостоять общему падению уровня жизни. Правильно хозяйствовать и на этой основе получать максимально возможные доходы – дело первостепенной важности, а справедливое распределение общественного богатства – дело важное, но все-таки второстепенное. Докучаев пришел к этому и в своей учебной деятельности и практических рекомендациях он следовал ему. Из воспоминаний учеников мы знаем, что он питал «органическое отвращение к богословской схоластике, которую позднее перенес на все отвлеченные и дедуктивные науки (за исключением математики), философские, юридические и др., окрещенные им общим именем “болтовня”». К "наукам не точным он относился с презрением и даже ненавистью", «споры марксистов с народниками называл “праздной болтовней”» [Отоцкий, 1903, с. 321, 333].
Общественная элита страны – бюрократия и политическая оппозиция почти всегда ищут решения в социально-экономической сфере. Иной путь, путь технологической перестройки могут предложить только ученые, естественнонаучная среда. И только после того, как она выскажет свое консолидированное суждение, часть политической элиты может начать говорить языком технологических аргументов. Но вернемся к истокам.
Цель, стоявшая перед сельским хозяйством Россией XIX в., была принципиально иной, чем в Западной Европе – не допустить падения уровня продуктивности естественной природы при введении ее в хозяйственный оборот. Эта цель требовала исследований и использования возможностей естественной природы, чтобы не ломать ее, а идти за ней, "учиться" у нее. Отсюда и методы достижения цели должны быть иными, чем в Западной Европе, что, конечно, не исключало использования ее достижений. Эта разница целей и задач, стоявших в XIX в. перед Россией и Западной Европой, кстати, до сих пор четко не выделяется и не отмечена русскими учеными, как XIX–XX веков, так и наших дней. Но именно эта разница между экологической ситуацией в Европе и России, определяемая их социальной и экономической жизнью, стала впоследствии пусковым механизмом, подтолкнувшим возникновение нового понимания характера отношений человека и природы и определившим специфику широкого природоохранного движения в России, берущего свое начало от Докучаева.
А.Н. Тюрюканов – представитель русской естественнонаучной школы В.В. Докучаева – В.И. Вернадского – Н.В. Тимофеева-Ресовского – В.А. Ковды. Отмечая заслуги доктора биологических наук, профессора Анатолия Никифоровича Тюрюканова, сумевшего выявить ряд принципов и узловых точек роста биосферных наук, многие будут отмечать, что достижения русской естественнонаучной школы хорошо известны коллегам – ученым разных отраслей знаний. Некоторые зафиксируют, как общее место то, что понимание проблем устойчивости и развития экосистем – присуще широкой общественности. Однако относительно того и другого есть сильные сомнения. В чем нет сомнения, так это в том, что именно Тюрюканов более других пытался объяснить преемственность научной школы и донести ее результаты не только до научной, но и до широкой общественности
Как историк, обратившись к наследию школы Докучаева-Вернадского-Тимофеева-Ресовского-Ковды, не к письменному, а сущностному, тому что приняли от них наши современники, я с удивлением увидел, что практически не освещена роль Докучаева как предтечи учения Вернадского о биосфере, общей теории систем и синергетики. Не говорится, естественно, и о том, приняло ли это мировоззрение (именно мировоззрение, а не частные конкретные положения) российское научное сообщество. Жить в «башне из слоновой кости» можно, если это никак не влияет на развитие общества. Лишь в 1990-е гг. появилась статья с цитатами Докучаева, созвучными нашему времени и с упоминанием имени И.Пригожина [Добровольский, 1996].
Значимость того, что сделал Докучаев в наши дни, когда развита природоохранная деятельность и экологическое сознание, казалось бы, очевидна. Борясь за сохранение почв, он говорил об устойчивом развитии, об сохранении биосферы. Ведь 99,8% биомассы создается почвами и 92% видового разнообразия обусловлено ими же, а деградация почв является прямым и самым точным свидетельством деградации природы, снижения уровня ее самоорганизации, экологического кризиса. Однако в конце XIX в. этого никто не понимал. Вернадский отмечал, что "руководящие мысли, наполнявшие научную деятельность Докучаева в почвоведении, казались его современникам странными и неправильными" [Вернадский, 1988, с. 271]. Драма Докучаева как ученого состояла в том, что он не оставил потомкам точные, выверенные, как математические формулы, основополагающие принципы своего научного мировоззрения. Докучаев "работал в такой области знания, в науках наблюдательного характера, где нет места блестящим открытиям… Если исследователь почему бы то ни было не имел времени связно и цельно обработать свои мысли, был завален текущими вопросами дня – его основные идеи высказывались лишь между прочим... не они бросались в глаза современникам и последующим поколениям, не они отмечались в научной библиографии и литературе. Иногда их можно понять, только окинув взором всю совокупность его научных работ, – только тогда видно, как эти идеи повторяются на разные лады, составляют основной тон научной мысли исследователя, нигде не выражаясь, однако, выпукло, никогда не служа предметом самостоятельной обработки" [Вернадский, 1988, с. 270-271]. Если проявление идей осуществляется "почти бессознательно", надо обращаться к конкретным рекомендациям Докучаева, интерпретировать ту теоретическую модель, на основе которой они создавались [Вернадский, 1988, с. 271].
При жизни оппонентом Докучаева был Костычев, оба фактически стали основоположниками двух научных мировоззрений. Борьба этих двух мировоззрений – презентистского и исторического – продолжалась в естественных науках весь XX век. Взгляд Докучаева на окультуренную почву представлялся неприемлемым и полвека спустя. А.Ярилов в 1930-е гг. писал: «Сейчас нетрудно критиковать многие положения и высказывания Докучаева, особенно его противопоставление естественной почвы почве культурной. Для Докучаева последняя – "кирпич", выделанный человеком из природного сырья… Это конечно, не так». Позитивно относясь к наследию ученого, он вместе с тем пытался "оправдывал" его в духе своего времени: "Докучаев не был знаком с учением Маркса — Энгельса" [Ярилов, 1939, с. 15].
Тимофеев-Ресовский писал о Докучаеве мало, но подчеркивал следующее: «Вероятно, самым замечательным учеником Докучаева, – человеком, деятельность которого возвеличивает Докучаева, даже если бы Докучаев, кроме воспитания этого ученика, ничего не сделал, – был В.Вернадский… Вернадский встретился, естественно, с внушенным ему его учителем учением о зонах природы, учением о почвах, как результате деятельности природных факторов на поверхности нашей Земли, формирующих лик Земли, ее "биосферу"… и занялся построением общего учения о био¬сфере Земли, то есть той сфере нашей планеты, в которой основную роль играют живые организмы» (цит. по: [Тюрюканов, Федоров, 1996, с. 67]).
Тюрюканов и Федоров развили эту мысль и обозначили смысл кардинальных преобразований, осуществленных Докучаевым в науке. Они полагают, что «исходным и вместе с тем конечным пунктом деятельности Докучаева и Вернадского было исследование взаимосвязи общества с природой, разработка теоретических и практических аспектов этой взаимосвязи… Как эстафету, "из рук в руки", "из души в душу", передал Докучаев свое космически-временнóе мышление своему другу и ученику Вернадскому... В творческом содружестве Докучаева и Вернадского, учителя и ученика, был совершен решающий прорыв к биосферно-космическому научному мышлению, наполненному историзмом… Понятие биосферы стало ядром, центром необходимого, естественного и точного синтеза многочисленного эмпирического материала о жизни поверхностной оболочки нашей планеты… Разработанное Докучаевым понятие естественно-исторического тела (системы, образования) стало основополагающим понятием биосферного класса наук. Являясь элементарным (далее не разложимым, без потери качества), оно стало исходным моментом, всеобщей и универсальной основой изучения биосферы и ее систем, тем зародышем, из которого развились все другие понятия биосферных наук» [Тюрюканов, Федоров, 1996, с. 24-25].
Тюрюканов был убежден, что когда Докучаев «создавал науку о почве как особом естественноисторическом теле природы, он думал не только о факторах почвообразования, ее формирующих, но прежде всего о времени, его текущем невидимом потоке, создающем почвы, их сложную организацию и особый тип их жизни. Все его работы о почвах несут печать современного типа мышления, названного им естественно-историческим подходом... Он показал, что человеку "противостоит" природа в форме интегральных систем (почвы, природные зоны), формирующихся и развивающихся в процессе длительного исторического взаимодействия мертвой и живой природы, климата, горных пород, поверхностных и грунтовых вод» [Тюрюканов, Федоров, 1996, с. 26].
Всю свою жизнь в теории и практике Тюрюканов утверждал научное мировоззрение, принятое им по эстафете предшественниками. Но сумел ли передать его? Настолько авторитетным и императивным для общества может быть высказывание ученых? Мы видим, что природоохранное по своей сути мировоззрение Докучаева как норма жизни не стало всеобщим за срок более века, что повлекло за собой множество трагедий и катастроф. Это свидетельствует о том, что рекомендации концепции устойчивого развития могут не исполняться даже под угрозой жизни человека на Земле.

Список литературы
Богословский Н.А. Общий характер научной деятельности В.В. Докучаева // Почвоведение 1903 № 4.
Вернадский В.И. Страница из истории почвоведения (Памяти В.В. Докучаева) // Вернадский В.И. Труды по истории науки в России. М., 1988.
Герасимов И.П. Великий русский ученый В.В. Докучаев (к 125-летию со дня рождения) // Почвоведение 1971. № 8.
Добровольский Г.В. Докучаев и современное естествознание // Почвоведение. 1996. № 2.
Иванов И.В., Васильев И.Б. Человек, природа и почвы Рын-песков Волго-Уральского междуречья в голоцене. М.: Интеллект, 1995
Кульпин Э.С.
Демографические и миграционные процессы тюрков и славян в Восточной Европе в XIV-XVII вв. - Восток 2005 №4, с. 14-24.
Золотая Орда: Судьбы поколений. М.: ИНСАН, 2008.
Золотая Орда. Проблемы генезиса российского государства. Изд. 4-е. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009.
Отоцкий П.В. Жизнь В.В.Докучаева // Почвоведение. 1903. № 4.
Тортика А. А., Михеев В. К., Кортиев Р. И.. Некоторые эколого-демографические и социальные аспекты истории кочевых обществ. – Этнографическое обозрение, 1994, № 1.
Тюрюканов А.Н., Федоров В.М. Н.В. Тимофеев-Ресовский: биосферные раздумья. М., 1996.
Тюрюканов А.Н. Влияние природы и населения Великой степи на современные ландшафты Центральной России (К вопросу о происхождении феномена «Окской флоры») В: Тюрюканов А.Н. Избранные труды. К 70-летию со дня рождения. М. : РЭФИА, 2001.
Ярилов А.А. Докучаев // Почвоведение. 1939. № 1.
 
Научный баннерообмен

Координаты

Телефон: 7(495) 625-2942
7(495) 625-3694;
e-mail: info@vostokoved.ru
okpmo_ivran@mail.ru

103777, Москва
ул. Рождественка, 12
кк. 316, 319, 330, 332

Институт востоковедения РАН

Проезд: метро "Кузнецкий мост", далее пешком 3 мин. по ул. Рождественка в сторону Рождественского бульвара и Трубной площади.