Урляпов В.Ф. Узбекистан: становление внешнеполитического курса республики E-mail
Принятие в декабре 1996 г. закона «Об основных принципах внешнеполитической деятельности Республики Узбекистан» ознаменовало фактическое завершение этапа формирования курса внешней политики республики и закрепление ее неприсоединившегося статуса. (Формально членом Движения неприсоединения Узбекистан стал на Джакартской конференции неприсоединившихся стран в сентябре 1992 г.)
Выступая на сессии О.тнй Маджелиса (парламента), президент РУ Ислам Каримов заявил: «Важная сторона принимаемого нами сегодня закона заключается в том, что, следуя этому закону, Узбекистан не будет присоединяться пи к каким военным блокам, идеологизированным группировкам. Опыт учит, что в противном случае относительно малые страны неизбежно оказываются в положении исполнителя волн крупного государства».
Далее в своем выступлении узбекский лидер высказался категорически против «организации военного блока па территории СИГ в противовес расширению НАТО на Восток», усмотрев 1! этом опасность утраты независимости. Он подверг также острой критике идею «некоторых руководителей, не избавившихся от шовинистических настроений», превратить СНГ в конфедерацию. «Конфедерация может быть образована при частичном отказе суверенных государств от своих прав... за счет передачи части своей независимости в пользу кого-то. При таком положении будут созданы межгосударственные структуры, через которые большие государства начнут осуществлять давление на других членов. Мы должны постоянно учитывать такую опасность и не присоединяться к таким идеологизированным группировкам. Ибо трудно будет освободиться от иостедствий такого присоединения», подчеркнул он.
Одновременно Ташкент, явно имея в виду замыслы Ирана, резко выступил против политизации деятельности такой региональной группировки, как Организация экономического сотрудничества (ОЭС), членом которой он стал в начале 1992 г.
Одну из главных мер по обеспечению независимости и национальной безопасности Узбекистан усматривает в широкой интеграции в международные, европейские и азиатские структуры безопасности. Именно этим, по словам министра иностранных дел А. Камилова, объясняется активное участие республики в деятельности ООН, ОБСЕ, а также в программе НАТО «Партнерство ради мира». Ташкент, помимо этого, выступил с предложением об объявлении Центральной Азии (ЦА) безъядерной зоной.
Руководители республики придают стратегическое значение преодолению транспортной изоляции, обусловленной ее географическим положением, и выходу к морским портам - через территорию других государств. Именно данный мотив лежал, очевидно, в основе присоединения Узбекистана к ОЭС, учредителями которой в свое время выступили Турция, Иран и Пакистан. В мае 1993 г. совместно с другими центральноазиатскимм и закавказскими странами республика подписала соглашение о создании транспортного коридора Европа — Кавказ — Центральная Азия («проект ТРАКЕК.А»), реализация которого началась в мае 1995 г. при финансовой и технической помощи Европейского Союза. Помимо прокладки транспортной и газопроводной сети, он предусматривает также образование таможенного союза стран ЦА и принятие единого «энергетического кодекса» .
Открытие в мае 1996 г. железнодорожной ветки, соединившей туркменский Теджен с иранским Мешхедом через пограничный Серахс, обеспечило выход Узбекистана к Персидскому заливу и Черному морю и означало восстановление в современном варианте древнего Великого шелкового пути. На следующий день после презентации новой дороги в Серахсе было подписано соглашение о строительстве еще одной магистрали из ЦА в Иран. Тогда же И. Каримов выразил мнение, что следующим шагом в избранном направлении должно стать открытие железнодорожного и автомобильного сообщения в Афганистан и Пакистан.
На 4-м саммите тюркоязычных стран в Ташкенте, состоявшемся в октябре 1996 г., была подтверждена решимость воплотить в жизнь серахские договоренности по развитию железнодорожных перевозок через Транскавказский коридор, а также закладке аналогичного коридора к Индийскому океану6. Узбекистан присоединился также к туркмено-пакистанскому соглашению о прокладке газопровода через афганскую территорию к пакистанскому порту Карачи.
Избрав курс на всемерное укрепление независимости, Ташкент выступает как противник хозяйственной интеграции стран.  СНГиспытывает серьезные сомнения по поводу вступления в единый таможенный союз в рамках Содружества. Вне всякого сомнения, определенное воздействие на выбор такой позиции оказал имевший место на первых порах «имперский» подход к нуждам республики со стороны высокопоставленных чиновников в Москве, считавших сохранение ориентации Ташкента на Россию делом само собой разумеющимся. Ныне негативную роль играет неспособность руководящих органов СНГ разработать четкую концепцию интеграции, определить темпы и формы ее реализации.
В качестве одной из альтернатив был избран путь упрочения всесторонних связей с соседними Казахстаном и Кыргызстаном. В феврале 1994 г. был подписан договор о создании Центрально-азиатского экономического союза, включая общее таможенное пространство, окончательное оформление которого состоялось па встрече лидеров «тройки» в Алма-Ате в середине того же года. В последующем структурировались организационные основы нового геополитического объединения: Межгосударственный совет и составе трех президентов, Совет министров, Совет министров иностранных дел, создан Централыюазиатский банк сотрудничества, принята программа экономического сотрудничества до 2000 года. Имеются планы подписания тройственного договора «О вечной дружбе». Как показала практика, в отличие от СНГ структуры Центральпоазиатского союза заработали гораздо эффективнее, во многом благодаря четкому механизму выполнения принятых решении.
Примечательно, что на начальной стадии существования Союза узбекский президент предпочел передать атрибуты лидерства соперничающему с ним за роль «старшего» в регионе Н. Назарбаеву, видевшему в его создании шаг в направлении материализации своей идеи Евразийского союза, а себя — на месте посредника между ЦА и Россией. Со своей стороны, считая «евразийскую идею» утопией, Ташкент исходил из презумпции, что в силу стратегического положения Узбекистан в конечном итоге все равно будет играть партию «первой скрипки» централыюазнатском регионе.
Тем не менее, он по-прежнему готов к развитию и расширению торгово-экономических и финансовых отношений с РФ и другими членами СНГ. В узбекской столице внимательно изучают первый опыт деятельности Союза интегрированных государств в составе Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана и России, появившегося на свет в марте 1996 г. Может измениться ее отношение к таможенному союзу СНГ в свете растущей потребности в емких рынках сбыта узбекских товаров, а также предполагаемого присоединения к нему Таджикистана. Претерпела существенную эволюцию отношение Ташкента к военно-политической интеграции в СНГ. Первоначально он проявил готовность к тесному взаимодействию с РФ в рамках Ташкентского договора о коллективной безопасности (май 1992 г.), а также узбекско-российского договора об основах межгосударственных отношений, дружбе и сотрудничестве (май 1992 г.), выступал как основной партнер Москвы в поисках урегулирования межтаджикского конфликта и даже претендовал на роль проводника политики РФ в регионе. Подход позднее, однако, изменился. Возникшие разногласия привели к тому, что на Минском саммите в мае 1995 г. Узбекистан оказался в числе республик, не подписавших договор о совместной охране внешних границ СНГ, полагая, очевидно, что и без этого российская армия и пограничники останутся в Таджикистане на обозримое будущее. На Душанбинской встрече министров обороны стран СНГ в октябре 1996 г. узбекские представители выступили против российской кандидатуры па пост начальника штаба по координации военного сотрудничества Содружества.
О новых акцентах в политике Узбекистана свидетельствовали некоторые итоги визита И. Каримова в США в июне 1996 г. В ходе его была достигнута договоренность о налаживании двустороннего военно-технического сотрудничества, подключении американских инструкторов к реорганизации национальных вооруженных сил РУ при условии отказа к 2000 году от услуг российских военных специалистов. Известность получили планы использования в Таджикистане узбекско-казахско-кыргызского батальона, проходящего сейчас подготовку в рамках натовской программы «Партнерство во имя мира».
Вашингтон выразил готовность содействовать конверсии узбекского ВПК. Его интерес к военной промышленности республики объясним: она занимает 13-е место в списке ведущих мировых экспортеров оружия, следуя за такими развитыми странами, как Швейцария и Канада, и обойдя Украину. За 1994—1995 гг. за рубеж было продано узбекской военной техники и оружия на сумму 870 млн. долл..
Вместе с тем, испытывая потребность в запасных частях и не имея финансовых средств на перевооружение армии западными образцами, Ташкент готов к продолжению военно-технического сотрудничества с Россией и другими странами СНГ на двусторонней основе.
Особые интересы Узбекистан имеет в соседнем Таджикистане. В 1992 г. Ташкент безоговорочно поддержал приход к власти президента Э. Рахмонова, предоставив не только возможность пройти на своей территории подготовку спецбатальону МВД, по существу захватившему Душанбе в конце 1992 г., но и оказав таджикским властям военную помощь. В таджикской столице появились узбекские советники, помогавшие местным силовым структурам восстанавливать «законность и порядок», а ВВС Узбекистана проводила массированные налеты на горные районы — оплоты таджикской оппозиции. Из Ташкента в Душанбе был прислан министр обороны, прошедший за короткий срок путь от узбекского полковника до таджикского генерала.
Два года спустя, однако, отношение к душанбинскому режиму начало меняться, что отражало недовольство Ташкента конфликтом официальных властей с узбекским населением южных районов Таджикистана, а также преследованием Э. Рахмоновым протеже И. Каримова — бывшего премьера А. Абдул.чаджанова п его ближайших родственников. Пришли в узбекской столице и к выводу, что Душанбе не способен плотно закрыть границу с Афганистаном и в принципе стабилизировать обстановку в республике. Из Ташкента все явственнее зазвучали призывы к началу межтаджикского диалога ".
Особую заботу узбекские руководители проявляют к Ходжепт-ской области Таджикистана, занимающей западную часть Ферганской долины и географически «привязанной» к Узбекистану. К тому же здесь проживает около 40 процентов населения республики, из которых — около половины узбеки. В условиях продолжающейся гражданской войны руководство области периодически выступает с заявлениями о намерении отделиться от основной части республики и войти в состав Узбекистана. Область — самая развитая в хозяйственном отношении часть Таджикистана, где имеется несколько предприятий ВПК, включая мощности по добыче и обогащению урана, крупнейшие в СНГ ковровый и шелковый комбинаты .
Сейчас уже, по всей видимости, можно говорить, что «северный сосед» является фактическим хозяином в Ходженте. Этнические узбеки контролируют областные органы власти и правопорядка. В руки Ташкента перешло управление урановыми комбинатами, он способен оказывать нужное воздействие посредством регламентации природного газа. Без содействия Узбекистана в области, производящей примерно половину таджикского хлопка, невозможно проведение посевных работ. В сумме Душанбе уже задолжал Ташкенту более 100 млн. долл. за поставки газа и, не имея возможности расплатиться, вынужден был предоставить ему право добывать золото на ряде месторождений. Не останавливаясь на этом, Узбекистан проявляет повышенный интерес к месторождению Большой Канимансур, занимающий второе место в мире по запасам серебра. В официальном плане Ташкент придерживается линии на достижение национального примирения и создание коалиционного правительства в Таджикистане, не устает повторять, что делает максимально возможное для восстановления мира в республике. Правда, некоторые лидеры таджикской оппозиции утверждают, что в рядах противоборствующих сторон якобы действуют спецслужбы Узбекистана с целью поддержания огня братоубийственной войны, ослабления и расчленения Таджикистана, аннексии северных районов республики, населенных узбеками.
В конце 1996 г. в Москве на встрече между Э. Рахмоновым и лидером объединенной оппозиции С. А. Нури удалось достигнуть договоренности о создании комиссии по национальному примирению, которая, в свою очередь, должна была заняться формированием правительства на паритетных началах. Однако вскоре стороны разошлись во мнениях по поводу пропорционального состава комиссии. Переговоры в очередной раз зашли в тупик, а тем временем в Таджикистане вспыхнул очередной антиправительственный мятеж. Все указывает на то, что очевидная неспособность Э. Рахмонова контролировать ситуацию и его неуступчивая позиция в диалоге с оппозицией способны подвинуть Ташкент к более решительным шагам в отношении формального руководителя соседней страны.
Соизмеримое с таджикским направлением внимание уделяется в Узбекистане развитию обстановки в Афганистане. Установлены были официальные отношения с пришедшим к власти в Кабуле в апреле 1992 г. правительством президента Б. Раббани. В 1993 г. узбекская дипломатия выступила в ООН с инициативой ввести эмбарго на поставки оружия в Афганистан. Как и в Таджикистане, Ташкент стремился активно противодействовать попыткам Ирана   навязать   «исламскую  революцию»   этой   соседней  стране.
С самого начала предпринимались усилия по созданию на севере Афганистана своеобразного «пояса безопасности» против исламского фундаментализма из провинций Кундуз и Мазари-Шарнф, контролируемых местным генералом А. Р. Дустумом, узбеком по национальности. Кабул неоднократно обвинял Ташкент в военной и экономической помощи военным формированиям генерала в обход официальных каналов. Мелькала также информация о бомбардировках узбекской авиацией позиций афганских правительственных войск п лагерей таджикских беженцев.
В связи с продолжением войны в Афганистане, несущей в себе груз политических, идеологических и этнических противоречий, возрастанием угрозы распада страны, в ряде СМИ появились сообщения о существовании идеи создания «Великого Узбекистана» за счет образования в северных    афганских    провинциях,    населенных преимущественно этническими узбеками, независимого государства с его последующим присоединением к Узбекистану. Эта идея стала муссироваться в начале 1995 г. после очередного визита в Ташкент А. Р. Дустума и его встречи за закрытыми дверями с президентом И. Каримовым. Под влиянием нового резкого обострения напряженности, вызванного активным выдвижением на авансцену движения «Талибан» и захватом его отрядами афганской столицы, узбекский президент на специальной встрече руководителей центральноазиатскнх государств и России в Алма-Ате в октябре 1996 г. призвал оказать А. Р. Дустуму действенную помощь, дабы остановить продвижение талибов к южным границам СНГ. В Ташкенте, по-видимому считали генерала единственной реальной силой, способной сделать это, но не рассчитывают в одиночку обеспечить прочность его позиций. Параллельно Узбекистан выступил одним из спонсоров созыва специального совещания по рассмотрению хода выполнения резолюции ООН, принятой в октябре 1996 г. в связи с новым витком напряженности в Афганистане.
В более широком международном контексте руководство Узбекистана, получившего государственный суверенитет, в течение довольно продолжительного времени не могло определиться с выбором модели социально-экономического развития, а также внешнеполитических партнеров в собственном «дальнем зарубежье». Представители местной оппозиции иронизировали по поводу «непостоянства и ветренностн» своего президента, говоря: «сегодня пас пригласили в Южную Корею — мы заявляем, что нам подходит южнокорейская модель развития и создаем для этой страны режим наибольшего благоприятствования. Завтра в Турцию поехали — объявляем ее ориентиром, а Ататюрка — нашим общим отцом. России же говорим, что если она не примет наши условия, то «пойдем навстречу» США, Германии и так далее».
На первом этапе, однако, в качестве явного ориентира все-таки доминировала Турция, пообещавшая выделить тюркоязычным странам бывшего Советского Союза помощь в размере 2 млрд. долл. и предоставив Узбекистану около 700 млн. долл.21. Посчитав Анкару самым близким партнером, Ташкент даже обратился к ней с просьбой представлять на первых порах его интересы во внешнем мире. Да и в целом турецкая модель экономического развития, предусматривавшая отказ от этатисткой традиции, максимальное использование рыночных механизмов и интеграцию в мировое хозяйство казалась наиболее адекватной требованиям независимого Узбекистана.
Неожиданная кончина турецкого президента Т. Озала, (манного архитектора усиления пантюркистского направления во внешней политике Анкары, явилась первым ударом по планам налаживания широкомасштабного сотрудничества. С приходом к власти исламской Партии благоденствия главные интересы Турции сместились на Западную Европу и Ближний Восток. Она не смогла обеспечить реализацию широко разрекламированной программы экономической помощи и инвестиций, адресованной «новым независимым государствам» ЦА. В Узбекистане на турецкие средства было построено несколько предприятий легкой промышленности, продукция которых с трудом находит сбыт как внутри республики, так и за рубежом. В итоге же турецкая помощь оказалась явно недостаточной для придания импульса ускорению хозяйственного прогресса Узбекистана.
Предпринималась попытка опереться на опыт Китая, одним из первых признавшим независимость Узбекистана, особенно в области самообеспечения населения продовольствием. Местные СМИ много писали о «китайском экономическом чуде», свершившимся под руководством компартии Китая. Однако по ряду причин, в том числе идеологическим, китайская модель быстро была отодвинута на задний план.
Большие дивиденды принесла переориентация на восточно-азиатские «новые индустриальные страны», прежде всего Южную Корею. В Ташкенте пришли к выводу, очевидно, о предпочтительности южнокорейского опыта капиталистической модернизации при ведущей роли государства, жестко регламентирующего экономический процесс и ограничивающего действие рынка посредством лицензирования инвестиций, экспортных субсидий, контроля за внутренними ценами и внешнеторговыми операциями. И в Узбекистане был взят курс па постепенную трансформацию постсоветской экономики в направлении создания в перспективе рыночного хозяйства методами государственного регулирования.
В июне 1992 г. И. Каримов нанес визит в Сеул, а вскоре в Ташкенте были подписаны крупномасштабные контракты с южно-корейским концерном «Дэу» общей стоимостью 750 млн. долл. на строительство предприятий по производству автомобилей, бытовой электроники, текстиля и другой продукции. Концерну был предоставлен режим наибольшего благоприятствования в налоговой сфере с прицелом на то, что его деятельность станет локомотивом деловой активности, за которым потянутся новые крупные капиталовложения. На конец 1996 г. «Дэу» построил в Узбекистане пять предприятий: автомобильны завод в г. Асака под Андижаном (проектная мощность 160 тыс. автомашин ежегодно), прядильную фабрику в Фергане, завод по производству телефонных станций в Ургенче, завод бытовой электроники и предприятие по производству телефонного оборудования в Ташкенте. Планируется создание отделения банка «Дэу». Экспансия корпорации в республике дала основание некоторым СМИ с известной долей юмора окрестить современный Узбекистан «Дэуистаном».
Вложив крупные средства в республике, южнокорейцы, учитывая узость местного рынка, стремились использовать Узбекистан в качестве трамплина для выхода на просторы СНГ. Уже в октябре 1996 г. первая партия произведенных «Дэу» легковых автомашин была продана российской компании «ЛогоВаз». Концерн расценивает СНГ как весьма перспективный рынок, второй по значимости после самой Южной Кореи, планировав довести в 1996 г. сумму продаж до 500 млн. долл..
Форпостом своей деятельности на территории стран Содружества избрал Узбекистан частный капитал такой «новой индустриальной страны» второго поколения, как Индонезия. Довольно давно торговые связи с ним завязала крупная индонезийская компания «Прима комэксиндо», занимающаяся закупками узбекского хлопка и поставками в республику товаров широкого потребления и продовольствия. В последнее время отмечается активность финансово-промышленной группы «Бакри», вложившей значительные средства в модернизацию гостиничного хозяйства. Индонезийцы наметили наладить регулярную доставку и обслуживание на месте зарубежных паломников, направляющихся к мусульманским святыням в Бухаре и Самарканде.
Экономическое присутствие Китая в республике почти не заметно, ограничиваясь, пожалуй, производством знаменитых китайских термосов и «челночной» торговлей. Не дает пока должной отдачи подписанный И. Каримовым в ходе визита в Пекин в марте 1992 г. пакет соглашений о торгово-экономическом и научно-техническом сотрудничестве, о поощрении и гарантиях инвестиций.
Дело заключается, по всей видимости, в том, что КНР интересуют в основном политические проблемы: озабоченность по поводу возможного влияния суверенизации стран ЦА на рост религиозно-националистических настроений в китайском Синьцзяне25. Приоритетное значение придается также решению пограничных вопросов с сопредельными республиками бывшего СССР — Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном, заключившими в апреле 1996 г. в Шанхае пятисгороннее (совместно с Россией) соглашение о мерах доверия в военной области в районе общей границы. Проблемам политического характера главным образом были посвящены переговоры лидера КНР Цзян Цзэминя во время его поездки по центральноазиатскому региону летом  1996 г.
Японию в ЦА привлекает то важнейшее обстоятельство, что до недавнего прошлого регион оставался единственной в мире крупной кладовой минеральных ресурсов, до которой не имел возможности добраться японский и западный капитал. В мае 1992 г. здесь без липшей рекламы поработала группа экспертов из Токио, сделавшая заключение, что запасы нефти региона составляют по меньшей мере 1/8 ресурсов Саудовской Аравии26. Токио заинтересовали планы прокладки трубопроводов из ЦА к Персидскому заливу, однако карты практичных японских бизнесменов путали перманентное состояние гражданской войны в Афганистане, а также негативное отношение США к их строительству через территорию Ирана.
Основной упор, вполне в духе традиционной японской стратегии, был сделан на финансовое проникновение в ЦА по многосторонним и двусторонним каналам. Еще в конце 1992 г. по инициативе Японии и ее активном посредничестве бывшие советские среднеазиатские республики были занесены Организацией экономического сотрудничества в развития (ОЭСР), «элитарного клуба» промышленно развитых держав Запада, в регистр развивающихся стран. Это открыло им возможность для получения льготных кредитов. При содействии Токио возникло объединение стран-доноров государств ЦА с участием Мирового банка и Международного валютного фонда. Центральная Азия была подключена также к японской программе «официальной помощи на нужды развития» (ОПР), в рамках которой «новые независимые государства» получили доступ к низкопроцентным неновым кредитам, увязанным, правда, с товарными поставками из Японии. Посредством таких субсидий Токио оплачивает из государственной казны экспорт японских компаний в страны «третьего мира», стимулируя проникновение своего частного бизнеса па открывающиеся перспективные рынки.
На первых порах Япония сконцентрировалась на налаживании непосредственных связей с небольшим, склонявшимся к либерально-рыночным реформам Кыргызстаном, на котором собиралась обкатать типовую модель взаимоотношений с ЦА. Одновременно анализировалась экономическая политика соседних стран, в том числе Узбекистана.
Результаты проведенного анализа оказались, видимо, обнадеживающими. Весной 1995 г. Экспортно-импортный банк Японии выделил первый кредит на сумму 85 млн. долл. на реализацию проекта по разработке крупнейшего в Узбекистане Кокдумалак-ского месторождения нефти, с освоением которого в Ташкенте связывали большие надежды. Банк приступил также к рассмотрению возможностей финансирования двух других объектов: нефтеперерабатывающего завода в Бухарской области и реконструкции аналогичного предприятия в Фергане27. Одновременно по линии ОПР Узбекистан получил за период 1995—1996 гг. льготных кредитов па сумму 34,3 млрд. пей (около 300 млн. долл.) на модернизацию  телекоммуникационной  и  транспортной  инфраструктуры.
Приступив к масштабному финансированию Узбекистана и его соседей по центральпоазнатскому региону, Токио не мог, естественно, оставить без внимания решение Государственной думы РФ о денонсации Беловежских соглашений, принятое 15 марта 1996 г. Оперативно отреагировав, официальный Токио заявил, что решение российского парламента создает угрозу независимости бывших советских республик.
Из западноевропейских стран наиболее успешно развивается сотрудничество Узбекистана с ФРГ, причем Ташкент отдает предпочтение привлечению наиболее солидных фирм, некоторые из которых имели опыт деловой деятельности в Туркестане еще в конце прошлого века, такие, например, как «Сименс» и «Зингер». Подписано межправительственное соглашение, по которому германская сторона предоставила целевой кредит в сумме 500 млн. марок на реконструкцию и развитие телекоммуникационной системы Узбекистана. В программе задействованы как указанная фирма «Сименс», так и компания «Алькатель». Помимо вышеупомянутых, наиболее активно узбекский рынок осваивают и такие известные германские корпорации, как «Мерседес-Бенц», «Хехст», «Тиссен» и «БАСФ».
Полностью отдавая себе отчет в трудностях, с которыми стат-кивается реформирование узбекской экономики, западный, японский и другой азиатский капитал, как показывают факты, достаточно охотно пошел в республику. Его устраивают обнародован пые И. Каримовым пять принципов общей экономической стратегии: приоритет экономики над политикой, государство — главный реформатор, верховенство закона, сопряженность социальной направленности преобразований с демографической ситуацией, эволюционный метод проведения реформ.
Целенаправленными усилиями властей в Узбекистане создан наиболее благоприятный инвестиционный климат по сравнению с другими странами ЦА. Чрезвычайно важно, что, помимо принятия соответствующего пакета законодательных актов, правительство республики обладает главным валютным ресурсом — золотом. Занимая второе место среди членов СНГ по добыче «желтого металла» (примерно 70 тонн в год) и первое место в мире по количеству его на душу населения, Ташкент имеет возможность постоянно пополнять национальный резервный запас. Безостановочно действует крупнейшее в мире золотодобывающее предприятие в Мурунтау, Кызылкумы. В 1995 г. вступил в строй Учкудукскнй золотодобывающий комплекс. В том же году заработало узбекско-американское предприятие «Зарафшан-Ньюпорт» на базе карьера Мурунтау, пионер среди иностранных инвесторов. Событием 1996 г. явилось создание СП «Амантау голдфилдз», капиталовложения которого в добычу драгоценного металла составит более 400 млн. долл. Золото превратилось в один из трех ведущих экспортных товаров Узбекистана, наряду с хлопком и ураном.
Правительство республики разместило в западноевропейских банках значительную долю золотого запаса, выступающую ныне в качестве гаранта национальных обязательств перед зарубежными вкладчиками капитала. Первая партия узбекского золота в размере почти 100 тонн поступила в швейцарские банки в начале 1993 г.
По официальным данным, внушительных размеров достигают валютные резервы (1,7 млрд. долл.) и практически отсутствует внешняя задолженность.
Все это привело к тому, что «медовый месяц», отмечавшийся первоначально между зарубежными инвесторами и соседним Казахстаном, быстро подошел к концу, сменившись переориентацией на Узбекистан.
Сохраняются и серьезные проблемы. К их числу относятся коррупция, характерная для экономики и общества переходного периода, низкая квалификация рабочей силы, включая управленческий персонал, возникшие в последнее время острые финансовые неурядицы, вызванные существованием параллельных курсов национальной валюты — сума. Сохраняется крайне низкая покупательная способность населения, узок внутренний рынок республики. По этой причине иностранные компании, наладившие производство готовых изделий, выступают за скорейшее присоединение Узбекистана к таможенному союзу в рамках СНГ.
Вплоть до середины 90-х годов напряженными оставались узбекско-американские отношения. В США сложился прочный имидж И. Каримова как «азиатского диктатора, авторитарными методами управляющего своей страной». В Вашингтоне вызывали серьезные сомнения шансы на успех его политики экономических преобразований в отсталой республике с монокультурным хозяйством командно-административными методами. Вызывали острую критику «игнорирование прав человека и отказ от любых демократических реформ». Узбекский президент являлся единственным из глав постсоветских государств, которому упорно отказывали в официальном приглашении в США и личной встрече с американским  президентом.
Ситуация начала меняться в конце 1993 г. во время поездки И. Каримова в Нью-Йорк для выступления в ООН, а также неофициальных встреч с представителями деловых и политических кругов Америки. Ему удалось не только провести презентацию своей молодой страны на главном международном форуме, но и разъяснить программу поэтапного вхождения в рыночные отношения при ведущей роли государственного регулирования, гарантирующего, на его взгляд, социально-политическую стабильность в Узбекистане. Он заявил о намерении в течение 10—15 лет вывести республику в число наиболее процветающих членов мирового сообщества.
За этим последовала серия визитов в Ташкент высокопосгав ленных представителей США, включая тогдашних министра обороны У. Перри и госсекретаря У. Кристофера, с которыми было достигнуто полное взаимопонимание по проблемам региональной безопасности, сотрудничества в борьбе с распространением наркотиков и международным терроризмом. Американские представители все чаще стали отмечать «значительный прогресс в сфере прав человека» в Узбекистане.
Кульминация наступила в июне 1996 г. во время «частного» визита в Вашингтон И. Каримова, принятого, наконец, президентом Б. Клинтоном. Во время беседы, желая, очевидно, создать благоприятную атмосферу, ташкентский гость подчеркнул, что не было ни одной международной инициативы США, которую бы не поддержал Узбекистан35. В американскую столицу он привез также ранее засекреченную карту геологических изысканий па территории республики, проводившихся во времена Советского Союза, и заявил американцам, что «откроет им все секреты и все двери».
В итоге было подписано шесть контрактов, по которым объем американских капиталовложений, оценивавшихся в 200 млн. долл., должен увеличиться примерно в три раза и направиться в разработку месторождений золота, урана и цветных металлов. Кроме того, США предоставили кредит в размере 400 млн. долл. на развитие нефтегазовой промышленности Узбекистана.
Главный результат визита состоял, однако, в другом. Широко распахнув двери перед американцами, президент И. Каримов добился не только признания Узбекистана основным партнером США в ЦА, но и заручился поддержкой Вашингтона суверенитета республики и своей власти. Вспомним, что визит в США проходил в период, оказавшийся как раз между первым и вторым турами президентских выборов в России, когда чаша весов склонялась то в ту, то в другую сторону. Победа Г. Зюганова весьма пугала узбекского и других лидеров стран СНГ, ибо могла обернуться «приглашением» к восстановлению Советского Союза. Именно подобные опасения руководили действиями И. Каримова и его коллег, следуя по меткому выражению еженедельника «Коммерсант», «антикоммунистическому содружеству независимых государств, когда в ходе Московского саммита они поддержали Б. Ельцина в предвыборной борьбе, хотя данный демарш являлся прямым вмешательством во внутренние дела РФ. Для США было также чрезвычайно важно закрепиться в централыюазиатском регионе в связи с непредсказуемостью развития ситуации в России. Кроме того, оперевшись на Ташкент, Вашингтон значительно усилил позиции в ЦА, не только богатой стратегическим сырьем, но и представляющей собой ключевой перекресток на стыке России, Китая и нестабильного исламского мира.
Занимая междуречье Сырдарьи и Амударьи, т. е. центральный ареал региона, где расположены наиболее плодородные земли, практически все древнейшие города, основные археологические, архитектурные памятники и религиозные святыни, обладая солидными прпродномпнеральмыми ресурсами, Узбекистан в полной мере располагает потенциальными возможностями стать в геополитическом отношении региональной сверхдержавой. При условии, правда, успеха проводимых экономических реформ, существенного роста благосостояния населения и социальной стабильности. (Ныне среднемесячная зарплата составляет 34 доллара США, ниже чем в Казахстане и Кыргызии, но выше чем в Таджикистане и Туркмении, в четыре раза ниже, чем в России).
Узбеки — крупнейшая нация бывшей советской Средней Азии, численность которой перевалила за 23 млн. человек, превосходя все остальные народы в регионе, вместе взятые. У узбеков наиболее высокий уровень рождаемости, чем у казахов и некоторых других этносов ближайшего географического пространства, а также наибольшая плотность населения. В республике идет процесс интенсивной ассимиляции иных центральноазиатов. А за ее пределами проживает значительное число и узбеков «в диаспоре»: свыше 1 млн. в Таджикистане, по 600 тысяч — Казахстане, Кыргызстане и Туркмении, проживающих, как правило, компактными группами. Налицо, таким образом, предпосылки развертывания Ташкентом политики «собирания» узбекского этноса в единое государственное образование, о первых шагах которой частично говорилось выше. Это чревато потенциальными конфликтами с соседними странами. Тем более, что на уровне бытовой психологии, по мнению специалистов, к узбекам в ЦА имеется определенное предвзятое отношение. Иначе говоря, мир и стабильность в ЦА будут в решающей степени зависеть от политической воли и мудрости государственных руководителей и реального продвижения на поприще экономического прогресса.
 

У вас недостаточно прав для того, чтобы оставить комментарий.

Научный баннерообмен

Координаты

Телефон: 7(495) 625-2942
7(495) 625-3694;
e-mail: info@vostokoved.ru
okpmo_ivran@mail.ru

103777, Москва
ул. Рождественка, 12
кк. 316, 319, 330, 332

Институт востоковедения РАН

Проезд: метро "Кузнецкий мост", далее пешком 3 мин. по ул. Рождественка в сторону Рождественского бульвара и Трубной площади.