Кульпин-Губайдуллин Э.С. Малая нации в иноэтничном окружении на постсоветском пространстве. На примере крымских татар. Тезисы доклада E-mail
Круглый стол. Этноконфессиональные процессы в условиях глобализации.
ЦИОПСВ ИВ РАН. 11 апреля 2011 г.


Самоощущение и общественное бессознательном малой нации в иноэтничном окружении на постсоветском пространстве весьма отлично от прецедентов в других регионах Планеты. Отличия, о которых пойдет речь ниже, специфичны не только для крымских, но многие – для татар в целом.

Ключевые слова: социоестественная история, диаспора, этнос, вмещающий ландшафт, общественное бессознательное, демографическое поколение,

В системе «ландшафт и этнос» – народ и его окружающая природная среда, все татары (казанские, крымские, астраханские, сибирские и др.) характеризуются тремя признаками. Во-первых, они живут в исторически своем вмещающем ландшафте, на своей земле, остальные народы, живущие на той же земле, исторически являются пришлыми для данного вмещающего ландшафта. Во-вторых, повсеместно татары, как этнос, не являются хозяевами той земли, на которой живут. В-третьих, численно татары нигде не превосходят другие этносы, живущие на той же земле. Отсюда проистекают три важных следствия.
Нигде культура татар (кроме Татарстана в РФ) не является доминирующей, везде она – маргинальна.
Своя (внутренняя) среда татар экономически, социально, политически локальна, ее потенции для интенсивного развития личности ограничены.
Надежды на изменения ситуации, как в целом, так и по отдельным позициям - иллюзорны.
Иными словами, татары находятся в положении диаспоры, если исходит из социологического определения понятия , за одним существенным исключением, тем, что они живут на исконно своей земле. И это отличие порождает у представителей этноса, с одной стороны, ощущение неравноправности - угнетённости, униженности и оскорблённости, с другой – борьба татар за свои права не выходит за цивилизационные границы, хотя от этих псевдодиаспор ожидают силовых методов борьбы и утверждения в их среде исламского фундаментализма. Ожидания в отношении вооруженной борьбы и терроризма не оправдываются, а идеи фундаментализма не находят в среде татар сколько-нибудь массового отклика.
Причины явления можно видеть, в частности, в не исключённости татар из жизни всего окружающего их социума, напротив, в органичной включённости их в жизнь социума. Этнос – обычно закрытая система, в данном случае открыт для окружающей среды, среда изначально не противопоставлена ему как непонятная, и в силу этого враждебная. С точки зрения ментальности, культуры окружающая среда не просто понятна, она – «своя», для одних – «своя» вторична, а для других – первична. В век глобализации в таком положении будет находиться, видимо, значительная часть диаспор малых этносов, переживающих неожиданные и резкие перемены своей жизни.
При том, что происхождение диаспор в наши дни разное, как и смысл самого понятия (см. Кондратьева, Милитарев), к крымским татарам более всего, но также не полностью, подходит понятие «диаспоры катаклизма», хотя с уже отмеченной принципиальной разницей: в изначальной укоренённостью в своих странах. «Диаспоры катаклизма, – пишет Р.Брубейкер (цит. по: Кондратьева) – в отличие от уже знакомых исторических или трудовых диаспор, возникают мгновенно, в результате резкого изменения политического устройства, вопреки желанию людей. Они более компактны по сравнению с трудовыми диаспорами, имеющими тенденцию быть рассеянными в пространстве и слабо укорененными в принимающих странах».
Крымско-татарский этнос, как единое целое, образовался в результате катаклизма – насильственной депортации. Образование самого этноса произошло исторически мгновенно: за срок смены двух демографических поколений. Три субэтноса – прибрежный, горный и степной – имели существенные различия в культуре и языке. На родине они только вступили в процесс интенсивного культурного синтеза, конечным результатом которого должен был стать единый этнос, с культурой превосходящей культуру исходных субэтносов, возможно, на несколько порядков. Депортацией в Центральную Азию медленный этот процесс был ускорен до стремительности. Синтез субэтносов, который в естественных условиях происходит в течение нескольких десятилетий, иногда – столетий, начался одномоментным насильственным перемешиванием представителей всех субэтносов. Произошло это в экстремальных условиях: на грани физического выживания в лагерях спецпереселенцев. В этих лагерях они были лишены не только возможности развивать национальную культуру, но основных гражданских прав. Позднее, когда на чужбине выросли новые поколения, они оказались востребованы в промышленном развитии региона. Развитие это инициировалось не внутренними процессами развития, а внешним и во многом чуждом для Азии государственным давлением СССР - наследника Российской империи. Эта востребованность отделила депортантов от местного сельского хозяйства, где они должны были контактировать, в частности, с культурно близким тюркским населением, и насильственно интегрировала их в русскоязычную среду, ориентированную на государство-империю. Все это привело к утрате многих элементов национальной идентичности и, поскольку свято место пусто не бывает, замене их элементами русской культуры и русской национальной идентичности.
Три крымских тюркских субэтноса, депортированных в Центральную Азию, на родине были заняты преимущественно в сельском хозяйстве, не отличались высоким уровнем образования и вовлеченности в русскую культуру. Единый этнос крымских татар после распада СССР вернулся на родину уже не сельским, а городским и утратившим во многом национальную культурную идентичность. Новые поколения имели среднее и высшее техническое образование, были русскоязычными и русскокультурными горожанами (подробнее см. Кульпин). Данная метаморфоза не была случайной.
Для титульных наций в союзных и автономных республиках СССР, в том числе и для крымских татар до депортации, вертикальная мобильность облегчалась национальной принадлежностью. В Центральной Азии вертикальная мобильность за счет национальных преференций для крымских татар была полностью исключена. Карьера для них открывалась только за счет личного профессионализма и высокого уровня сложности рабочей силы, дающей возможность неоднократно менять профессию в течение жизни. И так было на протяжении смены двух демографических поколений, т.е. рожденных в интервале 1946-1986 гг. В результате в семьях крымских татар создалась устойчивая ценностная ориентация на среднее и высшее образование. Для национальных меньшинств она традиционна в России и СССР практически только для евреев. В свою очередь возможность вертикальной мобильности за счет знаний способствовала росту общей культуры, а рост культуры оказал влияние на характер политической борьбы – упор на ненасильственные, гандистские методы.
Данная ценностная установка оставалась неизменной и после падения СССР, возвращения на родину, несмотря на перемены почти во всех сферах жизни, несмотря на трудности, как с получением образования, так и с последующим трудоустройством. Сама установка, причины ее породившие и следствия их них продолжают «жить» в общественном бессознательном этноса. Несмотря на заметное возрождение национальной культуры за последние 20 лет, тенденция, набравшая силу в изгнании, и сегодня остается неизменной. Выпускники школ повсеместно проходят тестирование на русском языке , а родители как и 20 лет тому назад отдают своих детей в русские школы . Татарские музыканты сетуют на любовь соплеменников к низкопробной русской и следующей ее русле татарской попсе . Крымско-татарские издания возмущаются бытовой профанацией собственной истории
Живучесть наследия депортации зафиксирована, что показательно, в частности, в новейших программных документах. Политических организаций. Так в Программе Милли Фирка, политической организации крымских татар созданной уже в XXI веке, констатируется: «молодежь все больше и больше утрачивает интерес к национальной жизни, культуре и родному языку, предпочитая участие в более успешных и «перспективных» социокультурных проектах. ... Многие молодые люди без ясного представления о своем будущем, подвергаясь скрытой, а порой и явной дискриминации по национальному признаку, отказываются от национального в надежде занять достойное место в обществе в соответствии со своими способностями, талантом и энергией (как правило за пределами Крыма)».
Как пойдет дальнейшее развитие этноса? Эта проблема порождает фобии как внутри этноса, так и вне его, относительно проявлений межнациональной и межконфессиональной конфронтации. Фобии подогреваются событиями и тенденциями как на постсоветском пространстве, так и в мусульманском мире в целом.
С одной стороны, очевидно, что ненасильственные методы оказались успешными для крымских татар, возможно, только в условиях катастрофы советского режима, а также первоначальной неустойчивости режимов ряда постсоветских государств, в том числе Украины, с другой - становится все боле очевидным, что реализация целей крымских татар в результате прежних методов борьбы принципиально неосуществима. Если так, то можно ли ожидать в Крыму силовые методы борьбы, как терроризм, в том числе исламский? Надо ли ожидать вооруженных методов борьбы? Оправданы ли связанные с этим фобии славянского населения в Крыму и за его пределами?
Все познается в сравнении. В Центральной Азии источник терроризма, вооруженной борьбы, национализма и фундаментализма в том, что население молодеет, "издержки" образования и безработица растут, коррупция чудовищная, война кланов затрагивает все слои населения, социальные лифты практически отсутствуют, контраст между городом и деревней резкий, экстремистское подполье активно, повсеместно не хватает продовольствия, электроэнергии, воды, зато в избытке негативные социальные явления, связанные с наркотрафиком и наркокриминалом.
В Крыму не только отсутствуют подобные детонаторы, но есть ограничители экстремизма, связанные с историей и природой. Крым – не Северный Кавказ, партизанская борьба здесь невозможна, хотя бы по природным условиям. Сколь-нибудь массовый терроризм не реален, поскольку означает не просто противостояние с центральной властью в Киеве, но не исключает иные, ныне кажущиеся невероятными следствия. Так, хотя Крым – не Осетия, лучшего предлога для защиты соотечественников правительству РФ не придумать. Наконец, пока крымские татары будут в явном меньшинстве в населении полуострова, ситуация в целом будет иной, чем в других регионах СНГ, не говоря уже о странах исламского Востока.

Литература
Кондратьева Тамара. Диаспоры в современном мире: эволюция явления и понятия. http://www.perspektivy.info/srez/val/diaspory_v_sovremennom_mire_evolucija_javlenija_i_ponatija_2010-02-27.htm
Кульпин Э.С. Трансформация крымско-татарского этноса (1944-1996). – Крымские татары: проблемы репатриации. М.: Институт востоковедения РАН, 1997.
Милитарев А.Ю. О содержании термина "диаспора" (к разработке дефиниции). – «Диаспоры». – М., 1999. – № 1. – С. 24–33
 
Научный баннерообмен

Координаты

Телефон: 7(495) 625-2942
7(495) 625-3694;
e-mail: info@vostokoved.ru
okpmo_ivran@mail.ru

103777, Москва
ул. Рождественка, 12
кк. 316, 319, 330, 332

Институт востоковедения РАН

Проезд: метро "Кузнецкий мост", далее пешком 3 мин. по ул. Рождественка в сторону Рождественского бульвара и Трубной площади.