Хазанов A.M. «Арабская весна» и позиция России E-mail

Муза истории Клио часто сочиняет сценарии, до которых не доду­маются писатели с самым богатым воображением. Неслучайно в средние века музу истории Клио изображали стоящей рядом с му­зой трагедии Мельпоменой.

Сейчас всех волнует вопрос: кто же после «арабской весны» ста­нет хозяином Ближнего Востока? Ну как тут не вспомнить стихи Н.С. Гумилёва:

Ночь пройдёт, и мы узнаем, Кто станет властителем здешних мест. Их охраняет Чёрный камень, Нас золотой нательный крест.

Мы все отлично понимаем, что «арабская весна» имеет судьбонос­ный харакгер для всего человечества. Отсюда нынешний бум интереса к этим событиям. Дело востоковедов в этом разобраться. «Если тебе «корова» имя, ты должен иметь молоко и вымя» (Маяковский). Историк обязан ответить на 5 вопросов: что, где, когда, как и почему? Главный из них — вопрос «почему?» Ответ именно на этот вопрос превращает всякую историческую работу в исследование, выводит её за пределы эмпирического описания, придавая ей аналитический характер.

Итак, вопрос JVfo I — в чём причины революционных событий на Арабском Востоке? Существуют 3 точки зрения по этому вопросу.

Некоторые высокопоставленные представители российской эли­ты, ошарашенные происходящими событиями, прибегают к теории заговора для объяснения их причин. «Арабские революции импор­тированы — их организовал Гугл», — заявил второй человек в рос­сийском правительстве Игорь Сечин[1].

Разумеется, такая теория заговора абсолютно непригодна для объяснения «арабской весны».

 

Вторая точка зрения состоит в том, что в основе арабских рево­люций лежат социально-экономические причины. Третья точка зрения: нынешняя арабская весна — это развитие исламистских движений, это продолжение исламской революции в Иране, собы­тий в Алжире в 90-е годы прошлого века, победы ХАМАС на выбо­рах в Палестине. Сторонники этой точки зрения утверждают: весь ближневосточный регион последует по пути Ирана.

Моя точка зрения состоит в том, что все эти три фактора имеют в лучшем случае вспомогательное, не первостепенное значение. Главное же, определяющее значение имеет демографический фак­тор. Причём не столько «бэби бум» (население Египта уже 85 мил­лионов человек), сколько поколенческая структура арабского обще­ства. 60% египтян моложе 30 лет, 30% имеют возраст — от 30 до 50 лет, 10% — старше 50 лет. Важная для понимания нынешних собы­тий особенность арабских стран состоит в том, что большую часть их населения (в отличие от Европы, где население стареет) состав­ляет молодёжь. Раньше мы занимались главным образом классовой структурой изучаемых нами стран и упускали из виду важнейший фактор — поколенческую структуру населения. А он многое объ­ясняет. Всех интересовали только партии, армия, духовенство. Но как то не приходило в голову, что есть ещё четвёртая сила, которая может самоорганизоваться не в партиях, не в мечетях, а в интернете. Это образованная молодёжь. Спецслужбы отслеживали ситуа­цию и партиях и мечетях. А молодые люди общались между собой через «фейсбук» и «твиттер». В Сирии сейчас ходит анекдот: Башар Асад идёт по пляжу, видит — лежит бутылка. Поднял — оттуда выскочил джин: давай, — говорит, — назови мне три желания. Я хочу, отвечает Асад, — чтобы не было «фейсбука», «твиттера" и пятниц»[2]. Желания Асада понятны. Через социальные сети молодые люди общаются между собой, а по пятницам после молитвы обычно начинаются демонстрации.

Конечно, огромную роль сыграли и социально-экономические факторы.  Накопилось великое множество нерешённых социальных проблем: огромная безработица, нищета, колоссальная классовая дифференциация и поляризация общества, болезни.

В Ливии, хотя среднегодовой доход на душу населения превышает 13 000 долларов, безработные составляют 30% трудоспособного населения. В Алжире в среднем уровень безработицы составляет

12%, но есть районы, где он выше, особенно среди молодежи (до 50%), что провоцирует эмиграцию молодых людей, в том числе и нелегальную, в страны ЕС[3].

Когда я был в Каире, мне прежде всего бросилась в глаза его неве­роятная перенаселённость. Мне говорили, что жилой фонд города рассчитан только на 3 миллиона человек, а население Каира перева­лило уже за 8 миллионов. Жильё стоит дорого, цены на него всё вре­мя растут. Насер строил в своё время дома для бедноты, но Садат прекратил это строительство. Многие бездомные ночуют прямо на тротуарах, особенно много таких людей я видел возле мечетей.

Большинство же каирских бомжей ночуют в знаменитом «городе мёртвых». Это самое большое кладбище в мире. Раньше здесь в склепах хоронили богатых мусульман, сюда же перетаскивали ме­бель, строили специальные помещения, куда приходили родствен­ники умерших. При Садате и Мубараке беднота хлынула в эти пус­тующие «апартаменты». На улицах и на «суку» (рынке) в Каире много бакшишников, нищих, деклассированных элементов.

Отчаявшись найти работу на родине, сотни тысяч египтян разъе­хались по другим арабским странам в поисках заработков для своих семей. В Дамаске я однажды увидел бедно одетых людей, которые сидели прямо на земле, на солнцепёке. Это были египетские рабо­чие, имевшие высокую квалификацию и большой трудовой опыт. Они проводят здесь долгие часы в ожидании и надежде, что придёт работодатель, которому понадобится плотник, столяр, маляр, кро­вельщик, электрик, водопроводчик. Средний заработок рабочего — 200 долл. в месяц. Когда в Аммане (Иордания) я однажды зашёл по паспортным делам в полицейский участок, я увидел, как во дворе строили в колонну группу египтян-нелегалов с вещевыми мешками за спиной, которых отправляли на родину.

В Ливане мне рассказали, что там устроиться на работу неверо­ятно трудно, особенно для людей интеллигентных профессий. Что­бы получить хорошее место, надо сдать специальный экзамен. По­этому в Бразилии и других странах живёт многомиллионная ливанская диаспора.

В Сирии популярна шутка: после окончания университета моло­дой человек получает два диплома: специалиста и безработного. При этом отсутствуют пособия по безработице.Благодаря высокой рождаемости исламский мир является самым быстрорастущим религиозным сообществом мира. В последние годы Ближний Восток, например, обогнал все другие регионы по темпам роста населения, которые составили в среднем 2,7% по сравнению с 1,6% в остальной части Азии и 1,7% в Латинской Америке. По оцен­кам демографов, население Ближнего Востока увеличится к 2025 г. до 500 млн., причём в некоторых странах более, чем в два раза[4].Сходная ситуация наблюдается в мусульманских государствах, образующих пояс вдоль южных рубежей России. Их население, на­считывающее сейчас около 300 млн. человек, к 2025 г., вероятно, достигнет как минимум 450 млн.Составляющая большую часть населения молодёжь в наиболь­шей степени страдает от нерешённости социально-экономических проблем и, особенно, безработицы. Отсутствие работы, социальных лифтов, жизненных перспектив делает молодёжь наиболее револю­ционной частью общества, той горючей смесью, которая питает ре­волюцию. Молодые люди не обременены семьёй, не отягощены от­ветственностью и обязанностями, им нечего терять, и они мало чем рискуют. Другая особенность арабской молодёжи состоит в том, что она в высокой степени политизирована. Любимая тема разгово­ров молодых арабов (и не только образованных) — политика, и все они достаточно хорошо осведомлены о том, что происходит в мире. Конечно, это обусловлено тем, что процент пользователей интернета| в арабских странах выше, чем в России. Информация о событиях и мире стала доступной для широких масс населения Египта, Туниса, Ливии, Бахрейна, Омана, Йемена и других стран, охваченных сейчас революционным движением. У них появилась возможность сравнивать свои условия и уровень жизни с условиями и уровнем жизни в странах «золотого миллиарда». К тому же Египет, Тунис и Сирия - это страны массового иностранного туризма. Это тоже источник информации. Кроме того, в Европе живут и работают миллионы иммигрантов из стран Северной Африки. Их рассказы о жизни в странах ЕС тоже порождают соответствующие эмоции. Таким образом, важными причинами революционных событий в арабских странах можно считать глобализацию и неразрешимое противоречие между традиционными ценностями арабского общества и западными ценностями, которые в результате глобализации активно и неудержимо врываются в тихую заводь традиционного общества.

 

Это противоречие проявляется в том, что североафриканцы хотят ра­ботать как африканцы, а жить как немцы. Но чтобы так жить, надо работать как европейцы. Это у них не получается по ряду причин.

Когда-то Василий Осипович Ключевский написал: «Смутное время впервые ударило по сонным русским умам». Перефразируя Ключевского, можно сказать: «Глобализация и интернет впервые ударили по сонным арабским умам» и подняли их на революцию.

Они начинают задавать вопросы: куда деваются многомиллиард­ные доходы от экспорта нефти? Куда деваются многомиллиардные доходы от эксплуатации Суэцкого канала, через который ежедневно перевозится 1,5 млн. баррелей нефти? Поиск ответов на эти «про­клятые» вопросы неизбежно приводит арабских интеллектуалов к выводу о коррупционности и полном моральном разложении пра­вителей этих стран.

В арабских странах уже давно ушло со сцены первое героическое поколение лидеров, которые возглавляли национально-освободитель­ные революции (Насер, Садат, Бен Белла, иорданский король Абдалла, Арафат и др.). «Пришли другие времена, взошли иные имена!»

Как известно, революции задумывают идеалисты, делают роман­тики, а пользуются их плодами негодяи. В молодости все мы роман­тики, потом прагматики, консерваторы и, наконец, реакционеры.

На смену первому героическому поколению лидеров к власти в арабских странах прорвалось второе поколение прагматиков и кор­рупционеров, которое смотрит на народ как на ковёр под ногами.

Тоталитарные восточные правители, которые сакрализируются массами, с высоты своего величия взирают на них как на расходный материал, не имеющий в их глазах никакой ценности. Во время ира­но-иракской войны Хомейни бросал в бой тысячи почти безоружных людей. Если тебя постоянно хвалят, ты начинаешь считать себя фа­раоном. Постоянные славословия окружающих, всеобщая лесть убеждают тоталитарных правителей в собственной гениальности и уникальности, а это может сублимироваться в деспотизм и садизм.

Насилие заключает в себе существенный момент самоутвержде­ния. Акт насилия садиста — потребность, адекватная потребности нормального человека в коммуникации. Как может тоталитарный правитель доказать своё могущество самому себе? Единственная возможность — это мучить своих подданных.


Бывая в Сирии ещё при Хафезе Асаде, я убедился в том, что там значительную силу набрала крупная буржуазия. Одновременно произошло сращивание партийно-государственной элиты с торгово-промышленной буржуазией. Иначе и быть не могло, поскольку бюрократический аппарат приобрёл решающее значение, и ни одно дело нельзя было решить без того, чтобы не дать взятку чиновнику. Коррупция проникла во все сферы госаппарата. Своё отношение к такому явлению выражают поговоркой: «Если президент Асад зна­ет об этом, то это несчастье, если он не знает об этом — это ещё большее несчастье».

Аналогичная ситуация существует и в других арабских странах.

Муаммар Каддафи, казалось бы, безусловно, принадлежит к чис­лу людей, которых Бог поцеловал при рождении. В 27 лет он стал правителем Ливии и более 40 лет (дольше, чем кто-либо из араб­ских лидеров) находился у власти. Его подвели к краю пропасти, но он упирался. Как гласит американская поговорка, можно подвести лошадь к водопою, но заставить её пить нельзя. Каддафи не хотел испить чашу позора, как Мубарак и Бен Али.

Некоторые психиатры считают, что он был параноик. Когда к не­му приехал Ф. Кастро просить заём, он сказал, что должен посове- I(мыться с Аллахом, поехал с Кастро в пустыню, там два часа мо­тыги, после чего заём дал.

Как рассказал работавший в Ливии К.А. Кошев, Каддафи сказал ему: « Передайте в Москве, чтобы сменили нынешнего посла. У него неприятное лицо». «Хорошо, — ответил Кошев, — мы вам при­шлем Мисс России».

Каддафи организовал в 1988 г. с помощью своего агента Меграхи взрыв «Боинга» над шотландским городком Локерби, а позже выплатил  2,7 млрд. долл. родственникам погибших.

Советники Каддафи обязаны были находить и кратко пересказывать ему интересные книги и статьи, особенно на других языках. Несмотря на тщательно складываемый образ правителя-философа, у которого нет даже формального титула, Каддафи на самом деле жестко контролировал все важные процессы в государстве. Так он лично проверял все контракты ливийских компаний стоимостью более 200 млн. долл. И многие более дешёвые сделки[5].

Крупнейший в нашей стране специалист по истории Ливии, лично общавшийся с Каддафи А.З. Егорин пишет: «Широко известна экстравагантность ливийского лидера. Он предпочитает яркие диковинного вида наряды, любит путешествовать с размахом. В зарубежных поездках его часто сопровождал отряд вооружённых женщин-тслохранителей, а сам он проживал в бедуинских шатрах, ко­торые впоследствии преподнёс Владимиру Путину,.. Саркози и... Ющенко... В некоторые поездки ливийский лидер даже брал с со­бой верблюдов, чтобы пить за границей их молоко»[6].

Когда в Ливии началась эпидемия СПИДа, Каддафи арестовал четырёх болгарских медсестёр, их подвергли зверским пыткам и заставили признаться, что они заражали ливийских детей СПИДом по заданию сионистов. Только после приезда в Триполи Саркози, медсестёр помиловали.

Сын Каддафи Ганнибал вместе с женой избили горничных в швей­царской гостинице. Когда их забрали в полицию, Каддафи призвал к расчленению Швейцарии между Италией, Германией и Францией и забрал из её банков личные 5 млрд. долл. В результате президент Швейцарии вынужден был униженно извиняться перед Каддафи. В августе 2010 г. во время визита в Италию Каддафи заявил, что Европа должна принять ислам. Сразу же по приказу его «друга» Берлускони 200 итальянок выразили желание это сделать[7]. До этого он прочёл им лекцию о превосходстве ислама над христианством[8].

Когда Садат подписал Кэмп-Дэвидский договор с Израилем, Кад­дафи, выступая в Триполи, заявил: «Тот, кто ищет способа сосущест­вования с врагом, хочет вонзить отравленный кинжал в сердце араб­ской нации». Он подчеркнул, что Ливия против подписания любого соглашения, которое может быть осуществлено вопреки воле арабской нации, будь то в Иерусалиме, в Белом доме или в Кэмп-Дэвиде.

В 1981 г., когда в Тегеране одну из улиц назвали в честь убийцы Садата, Египет разорвал с Ираном дипотношения, а Каддафи с вос­торгом отозвался о решении иранских властей.

Возмущение образованной части арабского общества вызывает то, что диктаторы находятся у власти по 30-40 лет и сменить их практически невозможно. Прав профессор Католического универ­ситета Левена Арно Вандерланге, сказавший: «О причинах взрыва на Ближнем Востоке можно спорить, но главная очевидна. Это от­сутствие в странах региона механизма мирной, законной передачи власти новым политическим силам, которые более соответствуют новым современным реалиям и чаяниям общества»[9].

И в наших и в западных публикациях, как правило, упускается из виду, что структура арабских обществ не имеет ничего общего с ев­ропейским укладом. Принцип семьи и клана в этих в сущности ро- доплеменных обществах формирует мощные региональные структу­ры, которые играют огромную роль в политической и экономической жизни. Таким образом, традиционная для западной философии кон­цепция баланса государства и общества, из которой вытекает прин­цип защиты прав отдельной личности, в арабском мире действует абсолютно по-другому. Здесь верховная власть обеспечивает баланс сил между влиятельными кланами и племенами. Кроме того, религи­озные противоречия между различными течениями ислама на совре­менном Ближнем Востоке имеют практически ту же интенсивность, как в Европе в период религиозных войн.

США решили вмешаться в события в Ливии. Администрация Оба- мы подробно обсудила возможность установления контроля над воз­душным пространством над Ливией вместе с союзниками по ELATO.

В начале марта 2011 г. министр обороны Роберт Гейтс сказал, что н о будет большая операция в большой стране[10].

Влиятельные американские сенаторы Джон Маккейн и Джо Ли- осрман, вернувшись из 12-ти дневной поездки по Ближнему Востоку н < гвериой Африке, заявили, что США должны помочь в установле­нии «бесполётной зоны» над Ливией в рамках широких мер по оказанию помощи борцам с тоталитаризмом и репрессиями в арабском мире. По их мнению, народные восстания в арабских странах могут привести к непредсказуемым результатам и могут обернуться потенциальными подводными камнями для США. Выступая в Институте Брукингса, сенатор Либерман заявил: «Уже давно мы в Соединённых Штатах мы задаёмся вопросом: где все эти умеренные силы в исламском мире? Почему они не проявляют себя? И вот они проявили себя, причем более мощно, чем мы могли представить, на улицах Каира, Туниса, Бенгази и в других местах. И это весьма примечательно. И мы проклянём этот день, если как страна не сыграем активную лидирующую роль и не сделаем всё возможное, чтобы поддержать умеренные силы, поддержать переход к демократии»".

Сенатор Маккейн присоединился к этому мнению: «Америкая политика заявлена президентом Обамой и в эмоциональном выступлении Госсекретаря Клинтон в словах: Каддафи должен уйти!

И если в этом состоит американская политика, то, на мой взгляд, мы должны помочь народу Ливии достичь своих целей»[11].

США заявили о намерении заморозить все активы Ливийского инвестиционного управления, контролируемые американскими уч­реждениями[12].

В феврале 2011 г. на основе резолюции СБ ООН 1970 были замо­рожены зарубежные счета правительства Каддафи и членов его се­мьи, общий объём которых достигает 30 млрд. долл[13]. Резолюция 1973 разрешила западным странам воздушные операции над Ливией.

Военное вмешательство Запада в дела Ливии было законным и не­обходимым. Бывают ситуации, когда необходимо вмешаться. В Кам­бодже Пол Пот уничтожил треть населения. Если бы Вьетнам не вмешался, он уничтожил бы ещё треть. В Уганде Иди Амин отдавал людей на съедение крокодилам и творил другие преступления. Если бы Танзания не напала, он бы продолжал это делать. В Руанде тутси и хуту резали друг друга. Никто не вмешался, и 1,5 млн. человек забили мотыгами и мачете. Саакашвили обстреливал ракетами Цхинвали. Если бы мы не вмешались, он выдавил бы тысячи осе­тин через Рокский тоннель в Северную Осетию.

Однако Франция, Великобритания и их союзники, наносившие удары с воздуха по регулярной армии и объектам ПВО в Ливии, поставили се­бя и повстанцев в затруднительное положение. Наземные операции на Ливийской территории по сути дела были запрещены резолюциями СБ ООН. Одни только воздушные удары были малоэффективны.

Вызывала удивление позиция, которую заняла по ливийской про­блеме Россия. После того, как Евросоюз признал власть Каддафи не- лигитимной, стало ясно, что его власть рано или поздно падёт. В этих условиях России было бы выгодно принять активное участие в со­действии повстанцам. Вместо этого Россия заняла позицию сидения на двух стульях. С одной стороны, Россия не блокировала военную операцию Запада, а с другой — тут же подвергла её критике. Поли­толог Сергей Караганов назвал это «изящным лицемерием»[14].

В.В. Путин назвал резолюцию СБ ООН, которая была принята при непротивлении России и Китая, «неполноценной и ущербной», а саму операцию союзников сравнил с крестовым походом[15].


Выступая перед рабочими завода в Воткинске, В.В. Путин сказал: «Внутриполитическая ситуация в Ливии приобрела характер воору­жённой борьбы, но это, конечно, не значит, что кому-то позволено вмешиваться в чужой, даже вооружённый конфликт извне... Это мне напоминает средневековый призыв к крестовому походу, когда кто-то призывал кого-то идти в определённое место и чего-то освободить»1.

Москва в то же время призвала все государства неукоснительно выполнять требования резолюций 1970 и 1973 СБ ООН и воздер­жаться от вмешательства во внутренние дела Ливии. Эксперты предсказывают, что из-за смены власти в Ливии Россия скорее все­го безвозвратно потеряет огромные контракты, заключённые с пра­вительством Каддафи, как на разработку газовых месторождений, так и на строительство объектов инфраструктуры2. Член Комитета Госдумы по международным делам С. Багдасаров отметил, что че­рез какое-то время Россия будет вынуждена признать то правительство, которое будет в Триполи. «Вопрос в том, как у нас будут выстраиваться отношения вообще с новым правительством. Возврат к этому будет крайне затруднён и маловероятен, потому что Ливия будет более прозападной», — подчеркнул он3.

Острые разногласия выявились между Россией и Западом и по конфликту в Сирии. Глава МИД РФ С. Лавров обвинил западные державы, выступавшие за усиление давления на режим Б. Асада, в проведении деструктивной политики, срывающей процесс национального примирения. «Ряд влиятельных государств настойчиво провоцируют оппозицию на бойкот предложений к национальному диалогу и к нагнетанию конфронтации, отказываются даже обсуждать пусть и запоздалые реформы, которые предлагает президент Асад», - заявил С. Лавров, выступая перед студентами МГИМО[16].

Позиция России в СБ ООН по Ливии и резко полярный подход к Сирии отражают явно бессистемную политику России на Ближнем

Востоке.

Пока коалиция западных держав бомбила Ливию, в других странах Ближнего Востока усиливались внутренние конфликты. Обострялась ситуация в Сирии и Йемене.

Беспорядки в этих странах стоили тысяч жертв среди протестующих. В Бахрейне армейские части Саудовской Аравии помогали подавить бунтующую оппозицию. Уроки Туниса, Египта и Ливии не прошли зря: власти Алжира, Марокко и Иордании спешно нача­ли переговоры с оппозицией, монархи нефтяных государств Пер­сидского залива обещают народу новые рабочие места и социаль­ные реформы. Однако обострение ситуации в Сирии и Йемене, ввод саудовских войск в Бахрейн демонстрируют новую опасную тенденцию в мусульманских странах — обострение внутриислам- ских распрей. Между суннитами, которые составляют 90% мусуль­ман, и шиитами — оставшиеся 10%, — давние счёты. В странах Северной Африки, Аравийского полуострова и Турции преоблада­ют сунниты, в Ираке, Иране, Ливане, Йемене, Бахрейне — шииты.

Самый неприятный для Запада сценарий — если дестабилизация перекинется из Йемена в соседние нефтяные монархии и восточ­ные провинции Саудовской Аравии, где проживает много шиитов, а также вызовет новый виток обострения в Ливане.

Сейчас внутриисламские противоречия на руку Ирану, который может придать протестам шиитов антиевропейскую и антиамери­канскую направленность.

Аятолла Хаменеи заявил, что Иран поддерживает все революци­онные движения в регионе[17]. Такая позиция Тегерана легко объяс­нима: пока Запад занимается Ливией, он не занимается Ираном.

Главный вопрос, по которому сейчас идут бурные дискуссии в научных и политических кругах — куда пойдут страны Ближнего Востока после потрясшей их революционной бури? По этому во­просу существуют две основные точки зрения. Первая состоит в том, что они пойдут к демократии по образу и подобию Запада, вторая в том, что они пойдут к исламистской модели государства по образу и подобию Ирана. Лично я думаю, что вначале сравнительно недолго они пойдут по первому пути, но затем резко свернут на второй путь, и мы получим вместо одного несколько Иранов — сплошной пояс фундаментали­стских исламистских режимов от Марокко до Ирана. Историк как врач может определить угрожающие признаки. Я думаю, что исла­мисты («Братья-мусульмане», «Зелёный Интернационал», «Ислам­ская лига последователей Священной Книги и Сунны», «Хизб ат Тахрир», «Аль-Каида» и др.) пока сознательно стараются держать ся в тени, на втором плане, за кулисами событий. Они ждут своею часа. Сейчас они даже заинтересованы, чтобы к власти пришли арабские либералы типа Мухамеда Эль-Барадеи, которые проведут демократические выборы. Они с полным на то основанием счита­ют, что поскольку 85% населения мусульманских стран составляют бедняки, а 60% неграмотные, большинство избирателей проголосу­ет за исламистов как единственную, на их взгляд, силу, способную изменить что-либо к лучшему1.

Опыт Алжира и Палестины (где на выборах победил «Хамас») показывает, что именно демократия и демократические выборы создают наилучшие условия для прихода исламистов к власти мир­ным путём. Демократия — это западный цветок, который не может прижиться на почве мусульманских стран. В исламском мире нико­гда не было и нет подлинно демократических режимов. Скорее все­го временный триумф так называемой демократии в охваченном революцией Ближнем Востоке вызовет социально-политические катаклизмы, после которых эти страны превратятся в исламистские псевдодемократические режимы с головой ангела и телом волка.

О высокой степени вероятности такого сценария развития событий свидетельствует опыт Алжира. Там, как известно, на первых демократических парламентских выборах в 1992 году победу одержал «Исламский фронт спасения» (ИФС), получивший около 50% голосов.

Только вмешательство армии предотвратило легитимный приход к власти исламистов. Но это привело к радикализации исламистского движения, экстремистское крыло которого развязало многолетнее вооруженное сопротивление властям (1992-1999 гг.). В ходе этой кровопролитной гражданской войны погибли 150 тыс. алжирцев.[18] Активная фаза войны закончилась только тогда, когда в 1999 г. был принят закон об амнистии исламистов, добровольно сдавших оружие. В 2005 г. на общенациональном референдуме была одобрена «Хартия за мир и национальное примирение», а 9 апреля 2009 г. президентом Алжира в третий раз был избран А. Бутефлика.

О том, что алжирский сценарий может повториться в Египте, Тунисе, Ливии и Сирии, свидетельствуют некоторые события, имевшие место осенью 2011 г. В сентябре в Каире под рев толпы было разгромлено посольство Израиля. Все мировые телеканалы показывали, как египтяне неистово топтали и жгли израильские флаги. «Революция 25 января» в Египте оказалась непокорным джинном, и арабская весна, похоже, только начинает проходить настоящую проверку на прочность. Министр иностранных дел Италии Франко Фраттини так комментировал эти события: «Те кадры, что мы уви­дели, а особенно кадры осады израильского посольства, говорят о том, что насилие взяло верх над демократическими ценностями. У тех, кто приветствовал «арабскую весну» это может вызвать лишь разочарование». Он считает, что пока египетская свобода об­ретается не через демократию, а через уличный террор. Тон ком­ментариев обозревателей единодушен: вероятно, подобные акции будут идти по нарастающей[19].

Уже сейчас очевидно, что арабские революции, за которыми, по мнению ряда экспертов, могут стоять суннитские монархии Пер­сидского залива, привели к усилению на Ближнем Востоке ислам­ского фактора. Это связано с тем, что исламистские партии, запре­щённые при прежних режимах в Египте и других переживших революции странах Ближнего Востока, являются наиболее органи­зованной политической силой.

В Египте к власти рвутся «Братья-мусульмане». Международная группа по предотвращению конфликтов (штаб-квартира в Брюсселе) считает, что Б. Асад сознательно даёт зелёный свет исламистским силам в Сирии, чтобы иметь возможность утверждать, что, если он уйдёт, победят исламисты. Он постоянно твердит, что проведёт ре­формы, а на следующий день учиняет очередное кровопролитие.

В Тунисе на парламентских выборах в октябре 2011 г. победили исламисты, получившие 90 мест из 217.

Безусловно есть основания опасаться, что новая ситуация, создан­ная революциями в арабских странах, может быть использована ис­ламистами для перегруппировки своих сил и для последующего пс рехвата власти и тогда эти страны ждут радикализация населения, хаос, экономический спад, скачок нефтяных цен, неконтролируемая волна миграции. В западных СМИ сейчас царит эйфория. Подав­ляющее большинство очень неглупых и эрудированных специалп стов на Западе почему-то закрывают глаза на то, что те, кто борются против диктаторов, могут стремиться отнюдь не к демократии, п лишь к тому, чтобы занять их место и весьма вероятно, к тому, чтобы ввести исламскую форму государственного устройства а ля ПРИ.

Как писал известный французский социолог Ги Эрме, «Восстав шие угнетенные сами собой не становятся демократами. Приведен ные в действие местью, невежественные толпы людей сами явля­ются носителями репрессивного начала. Подчас бездоказательно убе­жденные в том, что составляют большинство в обществе, сами они мало считались с достоинством других социальных слоев и групп, в совокупности составлявших действительное большинство. Тирания лидеров, получивших власть в результате восстания, воспринимается массами как нормальная, отнюдь не противозаконная, как необходи­мость подавления «угнетателей». В качестве примера приводится ре­акция масс в СССР на сталинские репрессии в 30-е годы.

После победы восстания пришедшие к власти лидеры не являют­ся профессионалами. Они воспринимают народ в качестве некоего единства, не сознавая или не желая считаться с тем, что имеется множество различных слоев и групп населения, часто с противоре­чивыми желаниями и интересами. Деспоты-профессионалы знают границы своих возможностей и способность к интроспекции удерживает их в определенных рамках. Деспоты народные парят в пустоте и переходят всякие границы. Они принимают свой преходящий триумф за неоспоримый знак абсолютной ценности своих побуждений. Деспоты, вышедшие из низов (деспоты-плебеи) не обладают ни мандатом всеобщего доверия населения (или хотя бы реального большинства), ни легитимностью традиции. Они не выражают воли большинства, на что обычно претендуют»[20]

Подводя итог, следует сказать, что в послереволюционном Ближнем Востоке в сущности возможны только 3 сценария развития событий.

Сценарий первый, наименее вероятный. К власти надолго приходят арабские либералы, которые строят демократическое общество.

Сценарий второй, более вероятный. К власти приходят псевдодемократы, которые проведут кое-какие реформы и будут под нажимом Запада мимикрировать под демократов, построят псевдодемократические режимы с головой ангела и телом волка.

И, наконец, третий, наиболее вероятный, на мой взгляд, сценарий: ситуацией в районе воспользуются исламские экстремисты, которые проведут широкомасштабную вербовку сторонников и попытаются всюду насадить исламские режимы. При этом сценарии неизбежны хаос и гражданские войны по алжирскому, а, возможно, и по сомалийскому образцу.

 



[1] Pressdigest. 05.03.2011.

[2] Известия. 23.09.2011.

[3] Долгов Б.В. Исламистский вызов в странах Магриба // Азия и Африка сегодня. 2010. № 6. С. 42

[4] Nye J.S. What New World Order? // Foreign Affairs. 1992. P. 83-96.

[5] Ведомости. 22.03.2011.

[6] Егорин А.З. Муаммар Каддафи. М., 2009. С. 393.

[7] Новая газета. 02.03.2011. С. 9.

8Московский комсомолец. 11.10.2011.

[9] Компас. 17.03.2011. № 12. С. 28-29.

[10] Голос Америки. 04.03.2011.

[11] Голос Америки. 04.03.2011.

[12] Pressdigest. 05.03.2011.

[13] Независимая газета. 01.09.2011.

[14] Ведомости. 22.03.2011.

3 Ведомости. 22.03.2011; Коммерсант. 22.03.2011.

[15] Ведомости. 22.03.2011; Коммерсант. 22.03.2011.

 

[16] Коммерсант. 02.09.2011.

[17] Ведомости. 22.03.2011.

[18] Долгов Б.В. Исламистский вызов в странах Магриба // Азия и Африка сегодня. 2010. № 6. С. 42

[19] Российскаягазета. 12.09.2011.

[20] Hermet G. Le people contre la democratie. Paris, 1989. P. 125, 140.

{linkr:related}
 
Научный баннерообмен

Координаты

Телефон: 7(495) 625-2942
7(495) 625-3694;
e-mail: info@vostokoved.ru
okpmo_ivran@mail.ru

103777, Москва
ул. Рождественка, 12
кк. 316, 319, 330, 332

Институт востоковедения РАН

Проезд: метро "Кузнецкий мост", далее пешком 3 мин. по ул. Рождественка в сторону Рождественского бульвара и Трубной площади.